Дары ненависти

Боялся скверны, которая, по авторитетному мнению эсмондов-богословов, исходит от шуриа, словно запах кожи и волос. Кстати, от Джоны после легкого завтрака пахло исключительно орехами и ванилью. Но кто знает этих одержимых, может, их эта самая «скверна» только так и пахнет?

Это же хорошо, что тив Удаз одержим всего лишь Благочестием. По сравнению с Нетерпимостью сущие мелочи, честное слово.

– И полное очищение ему тоже необходимо, – подтвердила Джона.

Тив закатил золотистые очи, прикидывая цену:

– Это будет стоить…

«Шиш тебе!»

– Синичане заплатят, – невозмутимо отрезала графиня.

– Они не настолько богаты, миледи.

– Пусть скинутся в общий котел.

– Но…

– Преподобный, – солнечно улыбнулась леди Янамари. – Если вы запамятовали, то я осмелюсь напомнить, что синичане пожелали самостоятельно выбрать Сторожа Колодца, отклонив последовательно троих моих кандидатов. Я не возражала. Но теперь моей вины в том, что их выдвиженец забавы ради осквернил колодец, нет и быть не может.

И платить за очищение я тоже не буду. – Она развела руками. – Или облагодетельствуйте их задаром, или пусть пьют заразную тухлятину.

Очищенный магией диллайн колодец гарантировал округе не только хорошую воду, но и защиту от смертельных болезней, вроде той же холеры. Кому охота помирать, когда, уберегаясь от опасностей, можно прожить… А собственно говоря, никто – ни премудрые эсмонды, ни посвященные ролфи, ни духи – не ведал сроков человеческой жизни. Коль перевалил годами за первые три десятка, то при крепком здоровье, разуме и удаче можно жить, жить и жить… Так уж прихотливо распорядились боги, чтобы жизнь смертных не имела предельной грани.

Вилдайру Эмрису, Владыке Архипелага, сколько уже лет? Пятьсот! Аластару чуть больше трехсот, а тиву Хереварду перевалило за тысячу. Простолюдины, понятное дело, до таких годов не доживают – мрут от болезней, ран, родов, яда и войн, а грязная вода в оскверненном колодце может существенно сократить даже эти сроки. Синичанам придется раскошеливаться, раз уж выбрали в Сторожа такого идиота.

Тив от злости, похоже, губу прокусил. Теперь ему придется выбивать по медяку с каждого двора, унижаться, объясняться. И все из-за богомерзкой шуриа. И, как назло, наглая тварь одета настолько сдержанно, что даже придраться не к чему. Прямо-таки не светская распутница, а пристойная женщина. Воротник-стойка под самый подбородок, волосы спрятаны под строгий чепец, ни румян, ни помады.