Дары ненависти

– Над тем, что написал лорд Джафит?

Очень скоро Рамман станет полновластным хозяином Янамари, ему нужно учиться не только управлять своими землями, но и разбираться в высоких интригах. Но у него больше нет Бранда Никэйна, который мог на пальцах объяснить самые сложные и скрытые механизмы власти, посоветовать, где нужно проявить напор, а где смиренно обождать своей очереди. Поэтому Джона не таила от сына никаких своих дел, кроме некоторых, особо неудобных, и смело давала знакомиться с перепиской.

Лишнего мальчик не поймет, зато будет в курсе столичных интриг. К тому же у лорда Джафита прекрасный стиль изложения. Это вам не каракули управляющего! Читай и получай удовольствие от каждого слова. А заодно учись, учись, детка, как нужно излагать мысли.

– Все и впрямь так плохо, как он пишет? Тебя ждет опала?

– Я так не думаю, – улыбнулась одними глазами Джона. – Орик… э… лорд Джафит всегда немного преувеличивает.

– Или преуменьшает, – процедил Рамман сквозь зубы. – В тебе проснулась материнская заботливость и желание оградить дитя от неприятностей? Не поздновато ли? Сначала отправляешь меня к Аластару Эску, а потом…

Ах, как же он сейчас похож на своего отца! Тот же не терпящий возражения тон, ловчий взгляд из-под тяжелых надбровий.

Через несколько лет мало кто осмелится солгать Рамману Никэйну, графу Янамари, не рискуя при этом здоровьем и жизнью.

Джона раздраженно швырнула салфетку на паркет, изображая недовольство.

– Тебе не надо знать больше, чем ты уже знаешь, сын мой.

Это небезопасно, и это неразумно.

«И некому объяснить, что наследник Янамари не может позволить себе лезть в неудачный заговор, главный вдохновитель которого казнен совсем недавно».

Шесть лет назад Джона чуть было не поддалась соблазну удержать Бранда, оставить его рядом в виде призрака, в виде легкого духа. Сейчас бы он сидел на подоконнике, лицом к своей семье, спиной к окну, широко расставив локти и засунув ладони в карманы штанов, совсем как раньше.

«Дурацкая идея, Джой. Ты бы со мной никогда так не поступила».

Если настойчиво думать о мертвом, то он услышит. В последние дни Джона слишком часто вспоминала покойного мужа, чтобы это прошло безнаказанно и для него, и для нее.

– Чистая салфетка, миледи.

Бейл с видом мученика за веру подал на серебряном подносе причудливо сложенный лоскут льна.

«Эк я их выдрессировал», – сказал до озноба знакомый и самодовольный голос.