Честь взаймы

– Я не хотела! Я оборонялась! Я позову стражу, я… вы… – Фэйм задохнулась и стала хватать ртом воздух, как пойманная рыба.

Как ни крути, а она все же убила человека, совсем еще молодого, практически юношу, не то чтобы годящегося в сыновья, но определенно – в старшие племянники. Сердце ее окончательно заледенело от ужаса.

– Что? – прорычал Росс. – Договаривайте.

– В конце концов, я вас спасала. Он мог выстрелить… Так помогите же мне! – она сама не заметила, как голос взвился до истеричного визга.

– Как?! Я могу лишь забрать вас с собой. Никакой иной защиты я не в силах предложить…

Дальше скрывать правду от него не имело ни малейшего смысла.

– Лорд Джевидж, вы же не простой человек. Вы – канцлер, советник Императора, под вашим надзором вся Тайная Служба! Вас не тронут! – вскричала Фэйм, в отчаянии стукнув кулаками его по голой груди.

Росс замер на месте, на несколько долгих минут обернувшись в памятник самому себе – могущественному политику, ставшему по чьей-то злобной прихоти полубезумным бродягой.

– К-кто, п-простите?

– Вы – самый влиятельный человек в государстве после Императора, – мрачно заверила его женщина. – В 29 лет вы стали самым молодым маршалом, в 32 – вошли в Совет, а в 34…

Истинная правда! Взлет карьеры лорда Джевиджа стал одним из самых стремительных и ярких на памяти нескольких поколений эльлорцев. Пожалуй, подобное возвышение от сына маркграфа до канцлера Империи случалось только во времена седой старины, еще при королях Марэдиддах.

– Значит, вот оно в чем дело, – сказал Росс медленно.

На его лице жили только глаза, левый непроизвольно дергался, выдавая напряженную работу мысли.

– Меня скинули с самой вершины. Хм… Забавно…

Но ничего забавного Фэйм перед собой не видела, наоборот, на Джевиджа было смотреть страшно: на скулах вспухли желваки, ноздри раздувались, а глубокие морщины прорезали впалые щеки. Пожалуй, теперь мистрис Эрмаад понимала, что чувствовали подчиненные канцлера в час его гнева.

Однако же, к полной растерянности Фэйм, лорд Джевидж не разразился потоком ругани, как это сделал бы Уэн в минуту полнейшего душевного смятения.

– Тогда тем более вам следует меня слушаться, мистрис, – хладнокровно заявил Росс.