Бог из машины

Удаз торопился, а потому покинул злополучную Ерцу-Болото как можно скорее. Нанял двуколку, без колебаний заплатив по двойному счету, как сделал бы любой служащий торгового дома, направленный в провинцию по делам. Время – деньги, как любят повторять в Эббо.

Видимо, кучер знал какую-то страшную конфедератскую тайну, потому что до самого въезда в Ибэору их никто не останавливал для проверки – ни полицейские, ни конные разъезды. Поэтому Апэйн не только поспел к назначенному сроку, но и опередил соратницу.

К очередному своему разочарованию в человечестве.

Если Ерца переводилась как Болото, то Ибэора таковым являлась. Стоящий на берегу мелкой речушки город растекался по низине, постепенно вливаясь окраинами в бескрайнюю трясину. Окрестные фермеры вот уже который век безрезультатно сражалась с заболачиванием, но ирригационные каналы не спасали.

Пропитанный гнилостными испарениями утренний туман, окутавший Ибэору, глушил все звуки. Ни шагов, ни цокота копыт, ни скрипа колеса, сколько ни вслушивайся.

Будто городок вымер, будто жизни его обитателей унесла в когтях ночь.

И хотя Удазу повстречались живые люди – молочник с тележкой, заставленной кувшинчиками, парочка крестьянок и посыльный, – но их угрюмые лица и подозрительно мерцающие из тумана желтоватые глаза навевали нехорошие подозрения. Не нравился бывшему тиву этот городишко, не нравились зловещие звуки, доносящиеся откуда-то из тумана. Не поймешь, то ли птицы кричат, то ли люди стонут. А от мысли, что придется тащиться по мокрым кочкам в белесый сумрак, прошибал озноб.

Да что там переход через болото! Попробуйте не заблудиться в лабиринте узких одинаковых улочек, когда вокруг только черные заборы, осклизлые кирпичные стены и чавкающая под ногами грязь. А еще запах плесени и пробирающий до костей сырой холод.

После часа кружения по безлюдному городу Удаз понял, что без посторонней помощи не выберется из этого каменного «болота». Так и будет до скончания дней бродить в густом тумане от стены к стене, от забора к сараю.

Несколько раз ему чудилось, будто следом кто-то крадется: шлепает по грязи и надсадно дышит, стараясь делать это как можно тише. Пока замираешь на месте, все тихо, но стоит сделать шаг, как начинается это странное преследование.

«Это разгулявшиеся нервы. Ролфи рефлексиями не страдают», – твердо сказал себе Удаз.

И направился в ту сторону, откуда доносился ровный негромкий гул голосов, схожий с рокотом волн.