Амулет Явы

– И теперь из-за семейного упрямства я должен вас лишиться?

Эстель поднялась с земли и подошла к сестре.

– Отправляйтесь домой.

– Я не хочу совершить самую большую ошибку в своей жизни и оставить тебя.

В бессилии сопротивляться упрямству Жослен потёр лоб.

– Эвол тоже хотел быть с вами. Он не простит, если мы сдадимся сейчас.

Эстель отрицательно помотала головой и крепко обняла сестру.

– Ну, что мне с тобой делать? – хотелось отругать Неил и отправить домой, но ведь брата этим не вернуть.

– В мои тоже, – почти радостно отозвалась Неил.

– О, Боги! – Жослен поднял брата и развернулся в сторону Монтелу. – Я не могу оставить его здесь.

– Я знаю.

Совершенно безрассудным виделось Жослену разрешать Неил продолжить путь. Но оставить Эстель одну он тоже не мог. Да и останавливаться, не дойдя даже до первой цели, было глупо. Напрасно погибнуть, блуждая без толку туда-сюда по Темплу, вообще стало бы провалом.

– Я вернусь, Эстель. А ты, Неил… будь внимательней, – с этими словами он отправился к дому.

Эстель по-прежнему не могла поверить в то, что случилось с братом, но твёрдо решила:

– Идём дальше, Неил, – она собрала вещи и повязала сумку на боку, как делал это Жослен, огляделась и двинулась дальше.

– Идём, – тихо отозвалась Неил.

Лес становился ещё более редким. Всё ближе подкрадывалось солнце, ветер приносил прохладу. Трава казалась хорошо утоптанной, и всюду чудилось чьё-то присутствие. Наконец, показалась деревня, ровная, сухая, светлая, но отчего-то одинокая и разбитая.

Горькая картина открылась юным путницам: в центре деревни красовался каменный колодец, обросший вьюнком; по левую и правую стороны полукругом расположились почти разрушенные деревянные дома. Венчала деревню невысокая колокольня с треснутым колоколом и обвалившейся стеной.

Вдруг из-за колокольни выбежала странная девушка, похожая на эльфа: уши острые с двумя зазубринами, но длиннее, чем у Эстель. Обличие её тоже показалось Эстель странным: золотистые локоны собраны в пучок, переплетённый с мелкими листьями. Серебром блестел знак листа на румяной щеке. Глаза, точно два изумруда, блестели при свете солнца. Длинные серьги переходили в красивое ожерелье.