На краю пропасти

Для него это была всего лишь хорошо продуманная игра, и я была уверена, что он забудет меня в тот же момент, как я помашу ему рукой и навсегда исчезну из его жизни.

– С тобой все в порядке?

Я обернулась и увидела, что Рафаэль стоит в дверях и наблюдает за мной. Погруженная в свои мысли, я даже не услышала, как он пришел.

– Куда делось твое веселое настроение?

– Все хорошо, – оправдывалась я, стоя в одном нижнем белье. – Где ты был так долго?

– Улаживал дела с нашим ужином. Повторим вчерашний ритуал?

– Это тот, после которого ты от меня сбежал? – он подавил сдавленный смешок, взглянув на мое строгое лицо и увидев в нем неприкрытую угрозу.

– Думаю, сегодня мы внесем в него кое-какие коррективы, – игриво произнес он.

– Это уже многообещающе! – парировала я.

Рафаэль наполнил джакузи и усадил меня перед собой. Теплые струи гидромассажа успокаивали и заставляли кровь циркулировать быстрее. Он включил приемник, и я услышала волшебную Mirror в исполнении Era.

– Я просто с ума схожу от этой композиции, – закрывая от наслаждения глаза, произнесла я.

– Я тоже, – согласился Раф. – Смотри не усни, у нас с тобой еще есть планы на этот вечер.

Он подсел ближе и мягко поцеловал меня в губы. Его рука гладила мое бедро, круговые движения пальцев плавно спускались все ближе к моему началу.

– Мне нравится, как ты целуешься, – вырвалось у меня, как только он отстранился.

– Я вообще никогда не целую женщин в губы, – отстраненно произнес он.

Раф сидел непринужденно, опираясь головой на руку.

– Почему?

– Это одно из моих правил, – серьезно ответил он, проведя мокрой ладонью по лицу, будто пытаясь что-то смыть с него.

– А как же я? Ты постоянно целуешь меня?

– Как только я тебя увидел, мне очень захотелось, чтобы ты стала небольшим исключением из этого правила, – проговорил он, подвигаясь ближе ко мне и притягивая меня для нового поцелуя.

Я относилась к категории людей, которым не очень нравилось целоваться, но его поцелуи были особенными, и мне это очень нравилось. Его губы были мягкими и нетерпеливыми, я трепетала от их прикосновений. Еще никто не целовал меня так жадно и так страстно, будто в последний раз.