Возвращение алтаря Святовита

Только с риском для жизни. Не хотите? Что ж, это ваш выбор. Хорошо, если вы так уверенны, это ваше «остальное» я возьму на себя; но давайте сразу договоримся. В моих с вами отношениях будут некоторые правила. Первое и основное – слушаться меня беспрекословно. Считайте, что я мобилизую вас. Второе и последнее – делать всё, что скажу, как бы нелепо или опасно это ни выглядело. Только так вы сможете выжить, да ещё пользу принести. Особенно это вас, мадмуазель, касается.

– Никакая я не мадмуазель, – воспротивилась девочка.

– Дайва! – одёрнул её Петер. – Немедленно прекрати. Мы согласны со всеми условиями.

– Правильное замечание, – продолжил я, – больше не мадмуазель. Учитывая ситуацию, подходяще говорить: фройляйн Дайва. И зарубите себе на носу, соизвольте при обращении к собеседнику упоминать герр. Для всех вы немцы, приехавшие сюда перед войной к своему родственнику. С этого момента я жду от вас только холодной рассудительности, вежливости, скромности в быту и выдержки в преследовании целей.

Придётся сменить одежду. Та, что сейчас – не практична. Что такое попасть без головного убора в лес, уже известно?

Девочка кивнула. Вчера она запуталась волосами в сухих ветках, и было ощутимо больно, когда, не заметив этот казус, пыталась срезать гриб. После этого случая, как ни жалко было, надевать выходной берет, купленный на углу Аптекарского проспекта, а волосы дороже. Получить же обновки, так для девочки это в радость, посему Дайва продолжила слушать уже с улыбкой и трубочка с какао вновь оказались в её руках.

– Сегодня я покажу вам дом, – продолжал я, – ваши спальни и как пользоваться некоторыми приборами, особенно в туалетной комнате. После обеда можете принять ванну и постирать бельё в стиральной машине. Радио удобно слушать в кабинете, а в гостиной вечером посмотреть кино.

– У вас есть кинопроектор? – удивился Дистергефт.

– Не только. К нему собрана обширная фильмотека. Хотите посмотреть фильм с Диной Дурбин?

Конечно, гости захотели посмотреть кино, забыв обо всех неприятностях и лишениях, свалившихся на них с началом войны.

На этом наш завтрак был закончен. Дайву отправили мыть посуду, а Петер Клаусович, немного смущаясь, поинтересовался насчёт табака и, получив утвердительный ответ, вышел со мной во двор. Как я и обещал, начал накрапывать дождь. Скрывшись под навесом крыльца, я протянул Петеру портсигар. На юго-востоке стала слышна канонада.

– Генерал Качалов пошёл на прорыв, – прокомментировал я.