Победители вещей

Шпион несчастный!

Василиса Петровна успокоила разбушевавшегося ночного сторожа легким движением руки. Какое-то время она рассматривала «пленных» и в женских глазах не было ничего, кроме делового, хотя и благожелательного интереса.

Затем взгляд женщины замер на лице вожака. На какое-то мгновение Ивану Ухину померещилось, что во взгляде Василисы вдруг промелькнула… нет, не искорка чисто женского любопытства, – ведь главарь ночных воришек все-таки имел довольно симпатичную наружность, а какое-то странное, еще никогда и никем не виданное сонное выражение.

Иван удивился. Апатичное или любое другое, пусть даже просто безразличное выражение глаз Василисы, по убеждению всех верхнемакушкинцев, невозможно было не то, чтобы увидеть, а просто представить! Иван на секунду закрыл свои глаза и когда снова открыл их, лицо хозяйки «Сытых боровичков» было прежним – деловым и спокойным.

– Меня зовут Василиса Петровна, – сказала она, обращаясь к главарю. – Пожалуйста, представьтесь сами и назовите имена ваших друзей.

Главарь немного помолчал.

– Меня Сашка зовут, – наконец, тихо выдавил он.

– Александр, – поправила Василиса.

– Это Мишка, – главарь кивнул на толстяка, – а это Ганс…

– Я же говорю, шпион! – не выдержал и радостно крикнул Витька.

– Schweige, derDummkopf, (Замолчи, дурак) – спокойно сказал Ганс.

– Ага, опять!.. – восторжествовал Витька.

– Ночной сторож поймал оккупанта, – поморщился Ганс. – Первый раз вижу такого болвана.

– Ругаться не хорошо, – вмешалась в нарождающуюся перепалку Василиса Петровна.

 – Кстати, Ганс, вы – немец?

– Не похож, что ли?

– Похожи. Но вы говорите без акцента.

– Я и по-французски так же могу. Итальянский знаю хуже, но итальянцы, в отличие от вас, меня поймут и простят.

– … И отпустят? – улыбаясь, продолжила фразу Василиса.

Ганс опустил глаза и глухо, почти без выражения, сказал:

– Спящие красавицы всегда должны быть добры.

«И он тоже заметил! – почему-то с ужасом подумал Иван Ухин, вспоминая, как минуту назад невольно удивился новому и необъяснимому выражению глаз хозяйки «Сытых боровичков».

 – Честное слово, заметил!..»

Последняя фраза пленного немца взволновала селян. Люди за спиной Василисы ожили и осуждающе зашептались. До сих пор их устаревшие представления об иностранцах не грешило разнообразием: все иноплеменники представлялись им сытыми, хорошо одетыми буржуями. Буржуи шатались по антикварным магазинам и скупали матрешек.