Один день что три осени

– А над чем она смеется?

– Зашла в чей-то сон послушать шутку, и она ей понравилась, – ответил дядюшка и добавил, – а ты думаешь кто научил наших яньцзиньцев шутить?

Еще на одной картине я увидел целое скопище мужских и женских голов, дружно хохочущих во весь рот. А вот на другой картине все было с точностью до наоборот: скопище людских голов демонстрировало серьезные лица с закрытыми глазами. Картину со смеющимися физиономиями я еще как-то мог понять, учитывая страсть яньцзиньцев к шуткам, но при чем тут серьезные лица с закрытыми глазами? Шестой дядюшка мне объяснил:

– Их раздавили, – и тут же добавил, – есть любители пошутить, а есть любители оставаться серьезными, так что последних сгубила их серьезность.

Еще на одной картине была нарисована харчевня, в ней под столом лежал окруженный толпой человек, на заваленном объедками столе стояла тарелка с рыбьей головой, и эта рыбья голова смеялась.

– Что с этим несчастным, который на полу? – спросил я.

– Он ел рыбу, а за соседним столиком кто-то пошутил, он рассмеялся и подавился рыбьей костью, а может, просто от смеха.

Эта картина называлась «В общественных местах шутить запрещается».

– Прямо какой-то постмодерн, – заметил я Шестому дядюшке.

Тот замахал рукой:

– Всех этих словечек я не понимаю, просто рисую как подсказывает сердце.

– Так это и есть уровень мастера.

– Да я не то хотел сказать, не то, – замотал головой Шестой дядюшка.

В тот день тетка стояла рядом с нами. В молодости она тоже выступала в театральной труппе, у нее было амплуа женщины-воина.

– Раз уж тянет рисовать, почему бы не рисовать что-то дельное? – встряла она.

– Что значит дельное? – спросил Шестой дядюшка.

– Ну, скажем, что-то благопожелательное типа цветущих пионов[4 - Символ богатства и процветания] или сороки на веточке сливы[5 - Символ радости и трудолюбия], или феникса, глядящего на солнце[6 - Символ талантливого человека, купающегося в лучах славы], или тех же духов-хранителей ворот[7 - Напоминающие воинов божества, которые охраняют дом от вхождения в него нечистой силы], тогда все это добро, как и новогодние надписи, можно было бы сбывать на ярмарке.

Сделав паузу, она добавила:

– Ведь сколько денег уходит на все эти письменные причиндалы, да на краски всякие.

Шестой дядюшка перечить не стал, я тоже воздержался от объяснений. Да и вряд ли тут что-то объяснишь.