Замуж за 30 дней

* * *

– Эй! Ты живой там? Слышишь меня? Пол… Ну же, очнись…

Приятный женский голос настойчиво звал его за собой, помогая выкарабкаться из ставшего уже привычным кошмара, где восстают из братской могилы почерневшие тела убитых им мексиканцев и тусклыми, мертвыми голосами требуют отыграться.

Дернув веком, медленно он открыл один глаз и тут же скривился – в затылке тяжело пульсировало болью. Попытался дотянуться до раны и не смог – что-то держало его за запястье.

– Лапать… не будешь? – снова спросили его.

Лапать? Кого лапать? И что это за акцент?

Поморгав, он сфокусировал зрение и увидел перед собой трех очаровательных блондинок в ярко-розовом халате. Расплываясь в воздухе, они протягивали ему сразу три кружки с изображенным на них странным животным – похожим на обезьяну, но с большими, как у слона, коричневыми ушами.

Он еще поморгал, и блондинок стало две, а потом и вовсе одна. Ушастых животных тоже на порядок уменьшилось, а от кружки донесся слабый аромат ромашкового чая.

– Ты кто?

Стоящая у блондинки за спиной совсем юная девушка – шатенка, с длинной, перекинутой через плечо косой – покрутила пальцем у виска и что-то быстро и испуганно проговорила на непонятной ему тарабарщине.

– Твою ж мать… – отчетливо произнесла первая, отстраняясь от него и отдавая кружку второй.

А вот это он понял. И блондинку тут же узнал, будто знакомое ругательство послужило триггером ускользающей памяти.

Россия. Ресторан. Машина. Шлюха, врезавшая коленом ему промеж ног.

– Веееера… – сосредоточено протянул он вслух, удивляясь металлическому вкусу во рту. Похоже, он укусил изнутри губу… Или разбил ее. Но как?..

И тут до него дошло. Она снова ударила его.

– Ах ты сука… – он рванулся вперед, схватить несносную за горло, и вновь упал на мягкое, прикованный к чему-то за обе руки.

Обе девушки с криками отпрянули, и немедленно, словно черт из табакерки, выскочила откуда-то красномордая тетка с большой чугунной сковородой в руке и, прищурившись, красноречиво помахала ею в воздухе.

Будто в ответ на этот жест, в затылке все снова взорвалось сильнейшей болью, и он позорно застонал.

– Не двигайся! – тут же перенастроившись, будто его слабость придала ей смелости, Вера придвинулась и аккуратно приподняла его голову. Приказав что-то младшей, вытащила из-под него завернутый в полотенце холодный пакет и сунула новый, еще более холодный.