Союз четырех

– Ну и что такого важного ты хотел нам рассказать, – нетерпеливо спросил друга Тимур.

На нем был теплый вязанный свитер и его широкое добродушное лицо татарина терпеливо улыбалось из-под повязанного на шее кашне. Чувствовалось в нем и напряжение предстоящего события.

– Все гости в сборе и пора начинать праздник, а мы тут уединились как кобели на пустыре, – недоумевал он.

Он даже не присел и стоял в нетерпении, качая на ногах свое грузное тело. Чувствовалось, что ему давно уже хотелось пригласить гостей за стол, чтобы начать веселье.

– Теперь вам понятно, зачем я собрал вас! – сказал он, смотря на остолбеневших товарищей и поведал им о своей встрече с дедом во время их последней охоты.

Повисла долгая пауза, а Тимур и вовсе опустился на стул, который жалобно заскрипел под его весом.

– Ничего не понимаю, – сказал Алексей, – И ты нам не рассказал об этом сразу? -обиделся он.

– Ребята, все не так просто, – ответил Искандер, – Я вначале думал, что это какой-то розыгрыш, потом стал бояться этого деда, что он подсматривает за мной. В общем я решил, что это наш общий груз ответственности и что делать с этим, ума не приложу, – закончил он.

– Как что делать! – воскликнул Иван, – Можно деньги делать на пустом месте! Заходи в банк, бери сколько хочешь, проход вообще везде бесплатный! – возбудился он.

Его юношеское лицо раскраснелось, даже пот выступил на лбу, глаза округлились, а руки так и тянулись к пакету с шапкой.

– Погоди Иван, дело это непростое, прав Искандер, – перебил его Алексей, – Раз старик шапку подарил, то ведь за хлеб соль с его стороны. Нехорошо будет на плохие дела ее использовать. Да и вспомните рассказ Герберта Уэллса про человека невидимку. Не все там так весело было, люди начали охоту на него и в конце концов просто убили. Шапки у того, конечно, не было, но я думаю надо все продумать.

Алексею было сорок пять, и он был самым старшим в компании. Поседевший, худой и сутулый он взял шапку, повертел в руках и осторожно надел на голову. Все опять ахнули, когда он испарился в воздухе, а когда проявился вновь, сомнения и вовсе рассеялись. Искандер первым прервал молчание.