Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Всякое тело существует, пока остаются соединенными составляющие его атомы. С распадением их тело умирает.

Душа, являющаяся двигателем, имеет материальную сущность и умирает вместе с телом…»

А как же Аид, как же подземное царство мертвых, где бродят их тени?..

«…Боги только измышление самих людей, а если они даже и существуют, то не оказывают никакого влияния на жизнь мира».

Значит, там, на Олимпе, никого нет? А разве не боги отвечают в святилищах на вопросы? И разве не потому бушует море, что ударяет трезубцем по воде Посейдон? И разве дрожит земля и блещут молнии не потому, что у Зевса от гнева дыбом встают его иссиня-черные волосы? И разве не вмешивались боги в войну ахеян с троянцами?.

.

Высказывание о душе и о боге поразило Александра. Поверил он, что богов нет и что душа умирает вместе с телом, или не поверил? Но если и поверил, то никогда никому не сказал об этом.

А сколько счастья доставила ему «Илиада»! И это счастье ему тоже открыл Аристотель.

Теперь, став старше – ему исполнилось шестнадцать – и постигнув, скольким он обязан Аристотелю, Александр уже не подсмеивался потихоньку, как раньше, вместе с мальчишками, над его тонким голосом, над щегольством, над его золотыми цепями и обычаем каждый день умываться теплым оливковым маслом… Но другой его привычке – очень мало отдавать времени сну, потому что жизнь человека и так коротка, а успеть надо много, – Александр и сам старался следовать.

Аристотель, ложась в постель, брал в руку медный шар. А возле кровати ставил медное блюдо. И когда засыпал слишком крепко, рука его во сне разжималась, и медный шар падал в медное блюдо. Аристотель от звона сразу просыпался. И считал, что сна для него достаточно. Александр пробовал делать так же. Но это было ему трудно.

Так в занятиях, в играх, в тренировках на палестре прошло три года. На четвертом году жизни в Миэзе отец вызвал Александра в Пеллу.

Филипп без конца воевал – где удачно, где неудачно. Неудачи не останавливали его, не охлаждали его яростного стремления захватывать чужие земли и осаждать города.

Собираясь захватить большой город Византий, стоявший на азиатском берегу Пропонтиды[24 - Пропонтида – Мраморное море.], Филипп сказал Александру:

– Ты видишь, как я тружусь для нашей отчизны. Все города южной Фракии уже принадлежат Македонии. Но нам необходимо взять Византий и Перинф. Они стоят в проливах, а проливы – это торговые пути, как ты сам понимаешь… Города эти сильны, мне придется провести там немало времени.