Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Где же они теперь, те, которые кричали вчера, что отомстят за позор Херонеи? Где они, которые, обещая сохранить свободу Фивам, привели город к гибели?

Александра понемногу охватывала тоска. Удар его оказался слишком сильным. Ведь даже отец так не поступил бы. Отец мог бы уничтожить Афины, но не сделал этого…

Александр в раздумье снял шлем, отвел рукой волосы со своего невысокого влажного лба.

И вдруг вспомнил.

– А храм Диониса?.. – обратился он к этерам, сопровождавшим его. – Разорили?

– О храме Диониса не было ничего сказано, – ответили ему.

Александр побледнел. Как же он мог забыть, что и Дионис рожден в этом городе!

Мгновенно встала перед глазами веселая комната в македонском дворце в Пелле, где на полу, словно ковер, лежит мозаика из речной гальки. Большой темный квадрат, а на нем, как солнечное видение, светлокудрый веселый бог Дионис мчится на пятнистой пантере.

Александр знает в лицо Диониса с самых ранних лет детства, он приходил к этому богу, говорил с ним.

И вот теперь он разрушил его храм! Жрецы говорят, что боги мстительны, даже такие веселые, как Дионис…

– Он не простит мне, – прошептал Александр с тяжелым предчувствием отдаленных, но неизбежных бед.

«Зевс сорвал месяц с неба!»

Стон прошел по Элладе:

– Фивы пали!

И страх, как ледяной ветер, полетел по эллинской земле. Элейцы выгнали было из своей страны сторонников Македонии. Но сейчас они поспешили вернуть их обратно.

Аркадяне немедленно отозвали с Истма свои войска, шедшие на помощь Фивам. И тут же казнили своих правителей, которые послали эти войска.

Этоляне и другие племена уже шли к Александру на поклон, с покорной головой, с мольбой о прощении за то, что они поверили в его смерть, за то, что не остались верны ему. Александр прощал их и отпускал: эти народы не тревожили его. Он ждал, что скажут Афины.

Было начало сентября. Созрел виноград, заиграло в кратерах веселое вино.

Жестокая летняя жара, иссушающая тело, уже прошла; успокоенное солнце светило с ласковой щедростью, не обжигая, не изнуряя. Высокая гора над Афинами приняла легкие воздушные очертания, зелень виноградников смягчилась желтизной и пурпуром. И отовсюду из-за холмов в город заглядывало яркое лилово-синее море.

В Афинах еще ничего не знали. Там справляли великие мистерии.