В глуби веков

А тогда уже Александр свернет к городу Перга, а из города Перга – во Фригию, во внутренние земли огромного Персидского царства.

Но до Фригии еще далеко… Далеко.

С тонким звоном набегали волны, исчезая в белом песке. Пахло горькими сухими травами, растущими в опаленных солнцем горах. Благодатное чувство покоя и отдыха нежило Александра. Заботы, неприятные думы понемногу отошли. Он заснул.

Этеры-телохранители, сидевшие невдалеке, примолкли. Пусть отдохнет, ему не слишком часто выпадает тихая минута.

– Сколько же городов мы взяли, пока дошли сюда от Галикарнаса? – задумчиво спросил молодой этер и военачальник Аминта.

Ответил полководец Кратер, который участвовал во всех битвах:

– Почти тридцать. Здесь, в Ликии…

Он хотел было перечислить все эти взятые без боя города, но Гефестион, подняв руку, остановил его:

– Тише… Смотрите!

Над головой Александра кружилась ласточка. Она кружилась и щебетала, да так громко и тревожно, будто старалась разбудить царя, будто предостерегала от какой-то опасности.

Александр поднялся. Ласточка, что-то крикнув ему в последний раз, улетела. Царь следил за ней глазами:

– Что это значит? Что она хотела мне сказать?

Друзья, изумленные этим, не знали, что ответить. Послали за жрецом.

Жрец Аристандр, выслушав их, сказал:

– Это знамение, посланное богами, царь. Ласточка – друг человека, и ей всегда хочется помочь человеку. Если она узнала что-то недоброе, она всегда спешит предупредить об этом.

– О чем же хотела предупредить меня эта птица? – настороженно спросил Александр.

Жрец нахмурился:

– Ласточка возвестила тебе, царь, что кто-то из друзей злоумышляет против тебя, – сказал он и грозно поглядел на этеров, – но возвестила также, что умысел этот будет раскрыт.

Ученик Аристотеля, блестяще образованный, Александр был все же человеком своего времени и безоговорочно верил всяким приметам и предсказаниям. Взволнованный, он поднял глаза на своих друзей. Мгновенно в памяти встало зловещее утро, красная заря, отец с окровавленной грудью, падающий ему на руки…

– Кто?

Гефестион, бледный, положив руку на грудь, подошел к нему:

– Успокойся, царь. Среди нас нет предателей.