В глуби веков

Мемнон и его два сына стояли впереди, подняв оружие.

Александр, тяжело дыша, остановил коня перед Мемноном. Они молча глядели друг другу в глаза. Лицо Александра полыхало от усталости и от гнева, капли пота стекали с висков. У Мемнона в холодном взгляде светились ненависть и презрение.

– Мы готовы сдаться, – превозмогая себя, хрипло сказал Мемнон, – но сдадимся при одном условии: если ты обеспечишь нам безопасность.

– Ты ставишь мне условия? – в бешенстве закричал Александр.

Взмахнув мечом, Александр бросился на Мемнона. В тот же миг отряд Мемнона поднял копья. Эта битва была полна ненависти. Тысячи персов не погубили столько македонского войска, сколько положил их этот эллинский отряд. Наемники защищались с жестокостью отчаяния, потому что спасения им все равно уже не было.

Увидев, что их уже мало, наемники наконец сдались в плен. Но когда Александр приказал привести к себе Мемнона, его среди пленных не оказалось: он бежал вместе со своими сыновьями.

Над долиной Граника сгустилась вечерняя тьма. Загорелись костры, факелы.

Македоняне ликовали:

– Победа! Победа!

Александр, слыша эти крики, только сейчас осознал свое торжество.

Персов на кровавом берегу Граника остались тысячи. У Александра погибло немногим более ста воинов. Среди них были его этеры – двадцать пять человек. Двадцать пять конных статуй из меди сделал скульптор Лисипп, тот самый скульптор, который ваял статуи самого Александра и который шел за царем в его войске. Позднее Александр поставил их на берегу Граника – двадцать пять медных статуй над пеплом тех, кто первым бросился в бой вместе с царем и первым был убит.

Воинов, погибших в этом бою, македоняне похоронили с почестями. А их родителей и детей Александр приказал освободить от налогов и от всех общественных работ. Пусть знают, что царь умеет ценить преданность и храбрость своих воинов и не оставляет без помощи их родных.