Приёмная дочь Бабы Яги

–Это ведь тот ребёнок, да? – наконец произнёс ворон, переминаясь с лапы на лапу в нетерпении услышать ответ.

–О чём это ты? – делано удивлённо переспросила Златослава, дела глоток, а про себя молясь Матушке-Земле, чтобы ни Реня, ни Хмурич не выдали её.

–Это тот ребёнок, которого в реку бросили? – перефразировал Мор, не отступившись от задуманного.

–Любезный Мор, окститесь! Как может быть моя дочка тем ребёнком, которого по вашим словам бросили в реку? Вы хотите сказать, что я умею воскрешать мёртвых? – Яга позволила себе лёгкую удивлённую улыбку, в душе же готова была пойти на крайние меры, если ворон попытается настаивать на своём.

–Да, мёртвых воскрешать ни одна Ёжка не умеет, – задумчиво выдала чёрная птица и, недоверчиво глянув на безмятежное лицо девушки, спросил ворчливо. – Тогда какое вам, мамзель, вообще дело до того колдунишки лысого и вообще всей этой истории?

–Не люблю, когда на моих землях всякие непотребства вершатся, – пожав плечами, безмятежно отозвалась Злата.

 – Тем более теми, которым в границах Белояжского царства показываться запрещено, не то, что волошбу творить.

–Чем же вупырь этот перед царём провинился? – тут же полюбопытствовал ворон, пытливо разглядывая Ягу.

–Угрожать посмел, – сквозь зубы процедила та, вспоминая последний день в отцовском тереме, и смерив птицу предупреждающим взглядом вымолвила. – Более этого знать тебе нет нужды.

–Упаси, Отец-Небо! Я птица маленькая, к чему мне чужие тайны!? – запальчиво воскликнул Мор и принялся с удвоенным энтузиазмом копаться в кусочках сырой печёнки.

На это Златка только хмыкнула и приподняла ребёнка, придерживая её на плече. Любопытная малышка завертела головенкой, но быстро устала и прижалась пушистой макушкой к материнской щеке и принялась увлечённо мусолить кулачок. Баба Яга поглаживала дочку по спинке, а сама размышляла над услышанным от ворона рассказом.

С одной стороны всё получалось довольно складно. Бывший жених, никогда не отличавшийся целомудрием, весело развлёкся с какой-то девицей, та поняла, что ждёт от него ребёнка, и пришла с требованием жениться на ней.

Царевич Иван хоть и был ещё тем блудодеем, но дураком отнюдь не был. Скорее всего, узнав о том, что девка на сносях, он решил поскорее избавиться от неё, дабы о таком сраме никто не прознал. Иван, как и его батюшка, царь Евстей, всё ещё питали надежду, что она Златослава разыщется и бросится к гулящему женишку в жаркие объятья с криком: «Женись на мне!».