Заветы Велеса. Славянские мифы и сказания

Перевели немного дух только, когда по радуге с небес к ним сама Лада вдруг спустилась. И так улыбалась, так приветлива была. Только отвернулся от нее Велес, даже и не ответил ей ничего.

– Он от Лады отказывается, – говорил потом кот Яге, – интересно, с кем это он был и кто ему нужен

– А я почем знаю, – махнула рукой та.

– А пойду я у Мокаши спрошу.

Кот остановился на месте, решив, что, скорее всего, это сама Мокашь и была, хотя на нее это не похоже, но чем черт не шутит, не такая уж она строгая, как кажется.

Ведь это точно, только кажется.

– Нечего к ней ходить, если она и знает, то не допытаешься у нее.

– Ну не с Мореной же и Живой он был, уж не обознался бы, хотя любая может другой прикинуться, только он бы все одно одну из них узнал.

Чем больше думал кот ученый, тем больше он запутывался в том, что произошло, и ничего понять так и не мог. А очень ему хотелось для Велеса ту богиню отыскать и отличиться, только где же ее найдешь-то?

И какие-то смутные догадки витали в душе его, только учености его не хватало на то, чтобы их разрешить, а из того, что на небесах происходило ему мало что известно было, вот если бы с духами что-то случилось- приключилось, тогда другое дело.

Он бы быстро разобрался и всех по своим местам расставил.

Но пока кот ломал голову над неразрешимой задачей, Лада в избушке у Яги появилась. Та выпроводила кота подальше. Когда это у нее от него секреты были, но так и вышло, и наказала, не подглядывать, не подслушивать.

– Смотри у меня, охламон такой, узнаю, дух твой почую, в камень оборочу, не посмотрю, что ученый.

И почему-то показалось коту, что на самом деле оборотит. Он был не только ученым, но и разумным, потому и решил не рисковать особенно. Вот и не пошел туда, где осталась старуха с юной и ослепительной красавицей. А какими еще могут быть богини, только что спустившиеся с небес?

Не, он решил лучше попытать Велеса, и расшибиться о дуб, но выяснить, что же там произошло, и какая Кикимора прикинулась богиней.

Кот потом и представить себе не мог, что ничего не знал Бог всего живого о той, которая была такой страстной и прекрасной, и забыть ее Велес ну никак не мог, как ни старался.

Нет, это были чудеса, да и только. Хотя что удивительного, лес заповедный, и почему бы тут чудесам не случиться? Он, конечно, успокаивал себя, говоря, что тайное всегда становится явным, но что-то не особенно в это верилось. В такой тьме, да еще с Велесом связанной, видно ничего никогда явным и не станет.