Заветы Велеса. Славянские мифы и сказания

И хотя после пляски его деревья стояли голыми, и уже не было такой красоты, как прежде, но не очень огорчались духи, ведь им скоро в Пекло надо было уходить на всю зиму. А перед этим такой славный праздник никому не помешает

Так черти и узнали, что они тогда прозевали, и как в мир этот осень в первый раз и пришла.

Только откуда кот мог эту историю знать, ведь его тогда еще и не было здесь. Но они его ни о чем не стали спрашивать. А кот потом былину сочинил, и распевал ее, и очень красивая, как и сама осень, былина появилась у Баюна

Чародей явился в час урочный,

Черный плащ в порывах ветра стыл.

Кисть он взял, и стало днем, как ночью.

В ярости он краски разводил.

Стали листья там еще темнее.

– Золота хотели? Получай.

В страхе мир смотрел на чародея,

Как он лес и землю отмечал.

И Даждьбог пробиться не желая,

Сквозь туман и тьму уплыл куда-то.

И природа, словно не живая,

Все ждала за страсть свою расплаты.

И тогда в ладье своей явилась,

Ирий оставляя снова, Дева,

Перед ним в экстазе закружилась,

И о чем-то ласково запела.

Отпуская кисть, смотрел устало,

И поверить он не смел, и видел,

Как от танца солнце заблистало

И огонь лежал на черных листьях.

И они отчаянно сверкали.

Черноте еще сопротивлялись.

– Осень, милый, места нет печали,

Лада и богини улыбались.

Подхватили снова Чернобога,

Унесли, смеясь его куда-то,

И очнулась мертвая природа,

И была душа тогда крылата,

Только где-то все еще темнели

Черные полотна с высоты.

Там, где золотились и алели

Нового художника черты.

Так и было в призрачную осень,

Каждый оставлял свой штрих во мгле

Живописцы, яростные очень

Все стремились к вянущей земле.

И в сиянье тихо угасали

Страсти лета, но в пылу опять

Светлые богини танцевали

Чтобы грусть и темноту унять.

Радуга страсти

Когда богиня страсти и любви,

В его объятья с неба отпускалась,

То радуга, горевшая вдали,

Цветами страсти их переливалась.

Ярился муж, обманутый в ночи,

И молнии метал в леса густые,

Но страсти не унять и высоты,

И вот они в порыве том забыли,

О том, что тайны вечные хранит

Переливаясь разными цветами

Там Лады пояс, и опять горит,

В слепой ночи ее звезда над нами.

Звезды в небе сияли в ту лунную ночь, когда Перун бросился к своей вечной возлюбленной Ладе.

И не нашел ее в чертогах. Она же только что говорила с Мокашью.