Тайна «Лунной сонаты». Пленники любви

Старик посмотрел в окно, хотя увидеть там можно было только кусочек голубого неба, ни деревьев, ни птиц, только несколько веток, словно руки молившихся о чем—то людей, потянулись к нему.

Но он рассматривал что- то совсем иное, а не то, что мог бы увидеть любой другой, оказавшись на его месте. Старик пытался в тот момент заглянуть в далекое прошлое, хотя в последнее время он делал это все реже и реже.

Слишком тяжело было вспоминать о близких, самых дорогих для него людях – все они раньше и позднее покинули этот мир, и теперь находились где- то очень высоко в небесах.

Ушедшие никогда не возвращались назад, и хорошо, что не возвращались. Разве смогли бы они узнать в этом седом гордеце того молодого человека, которого когда-то знали и любили? Они навсегда остались молодыми и прекрасными, а что время сотворило с ним?

Но герцог на этот раз отважился и воскресил в своей памяти Таис, такой, какой была в день их венчания, воздушной и прекрасной. Они были помолвлены с детства, и странно было убеждать кого-то, что он влюблен в нее, но это было чистой правдой.

Таис была доброй, чуткой и ласковой, она так любила и так восхищалась им, что без всякого труда заменила ему весь пресный и скучный мир, который в ту пору уже стал его порядком раздражать.

Но все те годы, пока она была рядом, он был по-настоящему счастливым человеком.

Как он любил шелест ее платья, звонкий голос и смех.

Он уже не мог вспомнить, в какой момент все оборвалось, когда судьба решила сыграть с ним злую шутку. Но счастье оказалось слишком коротким, хотя, сколько бы оно не длилось – ему все равно было бы мало. Но Таис на самом деле ушла слишком рано. После рождения их дочери Таис долго болела, и с постели больше не поднималась. Какая- то неведомая болезнь свела ее в могилу, она лишь несколько раз подержала на руках пленительную малышку и слабо улыбнулась на прощание.

– Ты проживешь еще долго, дорогой, но потом мы все равно встретимся на небесах и уже не расстанемся, – улыбнулась она.

Он так и не смог произнести ни одного слова в тот жуткий миг прощание, и удержать ее не мог, как ни пытался.

Герцог впервые вспомнил во всех подробностях тот последний для нее день в этом мире.

Потом еще была жизнь, балы, приемы, друзья, служба, он был вежлив со всеми, но ни с кем никогда не был близок.