Тайна «Лунной сонаты». Пленники любви

– Ты хочешь поздравить меня, но ты как будто не рада всему происходящему, – спросила она, не скрывая своего удивления, – о чем же печаль твоя, ведь в целом мире нет человека счастливее, могущественнее и прекраснее меня. Так чего желаешь ты и о чем печалишься? – продолжала царевна задавать вопросы.

– Не знаю, – уклончиво ответила тетушка, – когда человеку много дано, с него много и спросится, а каждый ли умеет распоряжаться тем, что ему дано богами? Страсти, разрывающие твою душу, вознесут до небес или погубят тебя, многие из тех, кто рядом будут, пострадают от этого страшного дара.

Как странно здесь в этот час звучали ее речи, кем бы она ни была, в это не хотелось верить, да и понять ее таинственные слова было невозможно.

– По – твоему я неразумна? – с обидой спросила племянница.

– Разум слишком слабый помощник, он бессилен порой, – говорила она, в голосе волшебницы звучал приговор.

Если бы они не были близкими родственницами, то Медея подумала бы, что та завидует ей и желает зла.

Тогда что же ей известно такое, отчего дочь Солнца никак не может опомниться и так грустит?

– Но ведь богини выбрали меня, – еще пыталась убедить ее или себя саму Медея.

Разве она не могла не надеяться на лучшее? Царевна порядком растерялась после всего услышанного, и не знала, что думать обо всем этом.

– Богини выбрали тебя, – насмешливо согласилась Цирцея, – только у них свои дела и свои игры – ты для их интриг больше подходишь, чем кто-то иной, от этого мне и страшно за тебя, радость моя.

Теперь Медея испугалась за тетушку. Она так вольно и так непочтительно вела себя с богинями, что заслужила наказания.

Зачем же она вызывает на себя гнев, что она хочет сказать и что сделать после всего этого? От таких мыслей странно сжалось ее сердце, но ощущала она это только одно мгновение.

Радость оказалась сильнее, и в следующий миг она была уже уверенна, что тетушка испугалась больше за себя, ведь она станет ее главной соперницей в чародействе, и это скоро будет видно всем. Вот она и хочет любыми путями запугать и остановить царевну. Сейчас, когда она в самом начале пути, когда все только начинается, этому не бывать, – размышляла чародейка. Она почувствовала новый прилив сил, и уверенность ее удвоилась.