Волхв, сын Славена. Славянская сага

Он понимал, что придется все объяснить, но он понимал, что потерял должность воеводы, и это пугало его больше всего, хотелось остаться на дне этой проклятой ямы, хотя голод его просто душил. Но думал он только о том, как загладить свою вину и снова втереться ему в доверие. Он шел в сражение из-за князя, и не его вина, что хитрый Соловей его подло обманул и бросил в эту яму помирать.

А умельцы уже сплели веревку, он мог за нее ухватиться, и они стали его оттуда вытаскивать. И он порадовался тому, что спасение было так близко.

№№№№

И встал богатырь перед князем. Он немного обессилел от голода, но сконфужен был еще сильнее, и понимал, что надолго еще они будут помнить и потешаться станут над тем, как он оказался в проклятой этой яме.

Но князь и не замечал того, что с ним происходило в те минуты, он спросил вдруг:

– А где же та девица, которая спасла его?

– Какая еще девица? Кто мог знать, что я тут нахожусь? – насторожился

Дубыня.

Сам он давно уже догадался, что это была за девица, но решил никому о том не рассказывать, потому что даже не Соловей, а та самая девица и толкнула его в яму – в том не было никакого сомнения больше. Не мог он сказать князю, что из-за простой бабы потерял разум и в яму угодил так просто, вот смеху-то будет.

Он знал, что она ничего ему не рассказала, и наверное, не признается, потому что ей и голову снесут.

– Как только появится Варвара, я и женю тебя на ней, – усмехнулся князь, – она тебе под стать, и ее ты отблагодаришь за спасение, взяв в жены.

Дубыня и сам не прочь был жениться, но ему не хотелось брать в жены эту коварную девицу, хотя он понимал, что князю возражать не станет.

Но не только не стоило противиться, чтобы князя не злить, а тогда она наверняка сохранит тайну.

Но он надеялся и на то, что в ближайшее время она все-таки не обнаружится, и ему ничего делать не придется.

Соловей Разбойник из этих мест сбежал навсегда, стрела оставалась у князя, а он не собирался жизни своей лишаться из-за этого.

Варвара узнала о побеге от Яги, и зарыдала так громко, что в городе слышно ее было. Она вовсе не хотела оставаться в избушке в лесу.