Цена любви

Особо я не прислушивалась, но судя по спокойному тону и изредка раздающемуся смеху, они просто вспоминали школьные годы. Когда сумка была почти собрана, в мою комнату заглянул дядя Вася.

– Сбегаешь? – зло прошипел он и, покосившись в сторону кухни, зашёл в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Переезжаю, – не отвлекаясь, буркнула я. – К экзаменам подготовлюсь. Всё равно через три недели уезжать.

– Ты о матери подумала? – зарычал отчим, сложив руки на груди. – А о брате, вернее, о братьях?

– О, ещё мальчик! – усмехнулась я.

– Тварь неблагодарная, – прошипел он и, кивнув на сумку, намекнул: – Думаешь, переедешь и всё?.. Макс тебя всё равно уломает.

– А вы поможете? – глянув на него исподлобья, фыркнула я и, наблюдая за его эмоциями, выдала: – Должок мной отдать решили?

– Как?.. Ты это… – забегав глазами по комнате, растерялся мужчина и, оглянувшись на прикрытую дверь, спросил: – Матери не успела разболтать?

– Нет, – лениво протянула я.

– Ларка, не дури, – снизошёл до максимально корректной в его понимании просьбы отчим.

– Знаю-знаю, – фыркнула я. – Волноваться ей нельзя.

– Да чёрт с ним, с волнением, – отмахнулся мужчина. – Она ж мне мозг выест, если узнает.

– Так зачем в долг влезали? – уперев руки в бока, припечатала я. – Сами теперь и расхлёбывайте.

– Отец Макса и не торопил со сроками, – виновато буркнул отчим. – Это Макс разворошил.

– Вот и разбирайтесь между собой, – проворчала я и, встав с кровати, подхватила сумку и шагнула к выходу.

– Ларка, он же добьётся, чтоб меня уволили, – заскулил дядя Вася. – А скоро малой родится.

– А сколько должны-то? – насупилась я, понимая, что его увольнение вполне вероятно и без давления со стороны.

– Тыщ пятьдесят осталось отдать, – виновато потупился он.

– Ого! – опешила я, но подумав, посоветовала.

– Ну Лар, ты чего?.. – возмутился отчим, но я вышла из комнаты и, оставив сумку в коридоре, заглянула на кухню.

– Готова? – заметив меня, улыбнулась Ирина Тимофеевна.

– Да, можем идти, – кивнула я и, обратившись к маме, добавила: – Буду забегать через день, сама не перенапрягайся. Ну, и если что – звони…

– Зря ты так доча, – с досадой протянула мама, но покосившись на учительницу, покраснела.