Звезда княгини Ольги. Дочери Руси

И она должна была вместе с мужем радоваться его уходу, но в душе оставалась пустота и печаль, и ожидание беды, большой беды, которой теперь, когда нет широкой Олеговой спины, не избежать.

Она помнила первые мгновения их встречи, седовласый красавец взирал на юную деву, и она поняла, что находится в его власти. Усмешка снисходительного превосходства, вот что словно хлыстом ее удалила. И насколько понятен ей был муж, настолько таинственным и непонятным казался он. Уже при жизни и не только для юной девицы, непонятно откуда взявшийся, он был настоящим героем, человеком из другого мира.

Она боялась только того, что Игорь узнает о ее чувствах и прогонит ее, не задумываясь.

Но он был равнодушен, и заботило его только собственное место при Олеге, а если он что-то и знал, то словом не обмолвился, словно ничего не было и быть не могло.

Теперь, когда Олега больше не было, он совсем забыл про Ольгу, и думал только о мире, доставшемся ему в наследство. Она могла делать что угодно, его вечно не было во дворце, и она даже пару слов сказать ему не могла.

Когда она увидела Олега впервые, она поняла, что полностью находится в его власти. Он мог с ней делать, что ему вздумается, такова была его невероятная сила и власть над ней

Ум, красота, сила, обаяние – это все было у старика, и не было этого всего у ее юного мужа, да и откуда ему было взяться, человек рождается с этими качествами, их нельзя получить потом.

Игорь ждал момента, когда Олега не станет, и вот тогда, но она понимала, сколько бы лет ему не исполнилось, таким он никогда не станет. И тогда и случилось то, что случилось. Это была ночь на Купалу, когда она оказалась в его объятиях, кажется, даже он сам не знал, как это получилось, а Ольга ни о чем не думала и бежать от объятий старого князя не собиралась.

Хлебнувший медовухи Игорь забыл о ней и тоже был с кем-то и где-то.

В эту ночь, когда миром начинал править молодой и прекрасный бог, все было возможно, все дозволено.

И потом ей мечталось стать его женой, но он словно забыл обо всем, и женой ее делать не собирался, хотя мог бы. Он даже не узнал о ребенке, которого она носила под сердцем, о своем ребенке.

Ей оставалось только тосковать и горевать, и понимать, что больше никогда ничего не случится.