Звезда княгини Ольги. Дочери Руси

Бес не прибыл во время, и свита дрожала в ожидании гнева Князя Тьмы. Но тот оставался спокоен, хотя надо было разобраться с тем, кто так нагло нарушает законы. Он в последнее время много себе позволяет.

К концу приема, когда все уже отчитались о том, что было сделано, он все-таки явился к трону повелителя. Казался тихим, но не из-за того, что испытывал вину за опоздание.

Когда все повернулись к нему, он только буркнул:

– Змей нынче моего Олега укусил, а я опоздал.

– Он сам этого хотел, – спокойно отвечал князь, не обращая внимания на его дерзость.

– А может ты этого хотел, ты же знаешь, как я его любил, души в нем не чаял.

– Это ты меня попрекаешь? – поинтересовался князь, все еще не замечая, как тот себя ведет нагло.

– Он мог бы еще пожить и повевать, я для него Ольгу украл, а не для безголового пацана, – стал ныть тот. Кажется, расстроен он был в первый раз за десятки веков верного служения князю тьмы.

Князь молчал, тогда бес прибавил

– Ты уж не серчай сильно, но змея твоего я Олеговы мечом на десяток кусков порубал.

– Хорошо, что предупредил, – усмехнулся тот, – а не ты ли недавно доказывал с пеной у рта, что свою возлюбленную Европу не променяешь ни на одно место в мире, и уж тем более на славянские земли. Отчего это твои пристрастия так быстро поменялись?

Конечно, все он прекрасно знал, почему да отчего, только хотел немного развлечься. Когда-то бес измывался над его неравнодушием к Рюрику. Но вот уже тот отыгрывается на его трепетном отношении к Олегу.

Смерть от укуса змеи была почти безболезненной и немного загадочной. Так что же еще требует от него это исчадие ада, которому, что бы ни сделал, все будет плохо.

Сам он относился к Олегу почти равнодушно. Потому что тот был вторым, а не первым, потому что настоящим князем он не был, а так, скорее заместителем, пока подрастал сын Рюрика.

Но ему все время приходилось следить за Олегом, теперь они с бесом поменялись местами. Его интересовало все, связанное с землями славян, и князь Рюрик, которого он вел от начала до конца, был его любимцем. Да, дерзким, порой несносным, ведь его викинги воспитывали с рождения, да и другого такого в свите его все одно не было.