Целительница будущего короля

– Какая же красивая женщина захочет рассказывать о взрослой дочери интересному ей самой мужчине? – беззаботно пожал плечами Кайден.

– Беарика со мной не заигрывала, поверь, я такое хорошо чувствую. Позже я попросил выяснить о ней подробности…

Кайден с сожалением оглядел испачканную кровью одежду. Оглянулся:

– И?

– Родители Беарики жили при домах аристократов, умерли почти одновременно, но ничего криминального. И никаких данных о дочери, – Чигару покосился на потолок, с которого доносились тихие звуки.

 – Поэтому я очень удивился, увидев здесь эту девушку, и не могу просто принять на веру её уверения, что она дочь Беарики.

– Ну и кто она тогда? – Кайден тоже глянул на потолок и взялся за штаны – на них попала всего пара капель крови. – В чём ты её подозреваешь? Думаешь, одна целительница убила другую ради места в глуши?

– Понимаешь, тебя очень метко подстрелили, попали точно между пластин брони. Но при этом не смертельно. Из-за этого мы вынуждены были обратиться к ближайшей целительнице, и эта целительница… некая неизвестная Эйна! – Чигару указал пальцем на потолок.

 – Без официальной грамоты.

– Думаешь, её задача – вывести меня из состязания? – Кайден затянул последние завязки штанов. – Да она даже не поняла, что я герцог. Кстати, где моя печать?

Чигару достал из-за пояса перстень и бросил ему. Кайден поймал и продолжил:

– К тому же, не проще ли было сразу меня убить? Я мог и не дожить до встречи с ней.

– Проще, – со вздохом признал Чигару.

 – Но всё равно странно, что Беарика не обмолвилась о ней.

– Или всё дело в том, что Эйна… – начал было Кайден.

Наверху раздался странный шум, отчётливее послышался звук разговора. Вмиг посерьёзневшие, Кайден и Чигару переглянулись.

Кайден поднял с лавки меч с поясом и одними губами приказал:

– Посмотри снаружи. Я поднимусь.

Чигару кивнул, бесшумно извлекая из ножен напитанную алой магией саблю.

***

Приложив ладонь к сердцу, я облегчённо выдохнула:

– Герцог!

В окно на меня смотрел тёмный глаз.

Крючконосый орлиный профиль его обладателя чётко вырисовывался на фоне яркой весенней листвы.

Я вытащила раму со стеклом, и мой пернатый друг шагнул на подоконник. Сквозняк колыхал тёмно-коричневые крылья на когтистых лапах. Качнувшись, Герцог, попавший к нам ещё неоперившимся птенцом, перепорхнул на письменный стол и уставился на меня, заклекотал, будто спрашивая, что за безобразие тут творится.