Жизнь и смерть князя Святослава. Князья и воины

Он смело прошел все тропинки, врываясь в пучину,

В дремучем лесу его духи и звери пугали,

Но викинг прошел, и тот мир никогда не покинет,

О, огненный свет, он желания все исполняет.

И дева прекрасная к викингу нынче прильнула,

И Рюрик смеется, – Ты будешь удачлив, мой друг.

И огненный цвет сама Лада ему протянула,

Рассвет наступил, жизнь врывается в яростный круг.

11.

Так Рюрик наследника миру спокойно оставит,

И с ним воевода, им вместе сражаться опять.

И древние боги помогут, и яростно правит

Отважнейший воин, и княжич готов воевать.

И к древнему Киеву снова ладьи их уходят,

В неведомый мир, отправляется нынче Олег,

И он покорится, и девы в тиши в хороводе

За лучшим из воинов снова стремились на брег.

– Иди там и правь, – говорил ему Велес спокойно, —

С тобою мой Киев, останется, знаю, в веках,

К Днепру приближался отважный и яростный воин,

И чашу сжимал в этот миг в своих сильных руках.

    12

И Чаша напомнила миру о воле и власти,

И Киев сдается на милость, и он покорен.

Какие там битвы, какие там грозные страсти,

Смирит их Олег, и с хазарами справится он.

Потом засветилась в тумане звезда Византии,

Царьград рассмеется, угрозу услышав вдали,

Да рано смеются, еще им сраженья такие

Устроят Олеговы воины, только смотри.

И щит на вратах, и печали, и слово о Чаше,

И древние боги сильны с ним, и дивная Русь.

И сам император о мире просивший все чаще,

На пир поспешил, не скрывая и ярость, и грусть.

    13.

Смотрел он в глаза, снова видел:– Не русич упрямый,

А викинг могучий сражается с ним до конца.

Признать пораженье – начало и боли и драмы,

Распятый Царьград не поднимет пред князем лица.

Уходят до срока, там, в Киеве, ждут их хазары,

И земли родные придется еще защищать,

И юная Ольга влюбилась в Олега недаром,

И лишь усмехнулся усталый и яростный князь.

– Ты будешь над ними и миром, о, юная дева,

Мой век завершен, я не смею противиться боле,

Смотрел он на Велеса и не скрывал больше гнева,

Но викинг метнулся внезапно в бескрайнее поле.

14.

– Мне к Рюрику нынче на пир и на бой собираться,

Закончены дни, мир иной и иная борьба.

И волхв с ним рядом, и надо им в небо подняться,

И к дубу священному снова уводит тропа.

Могучие руки его эти ветви сжимали,

И видели все, как врывался он яростно в небо,

И там Берегини с улыбкой его провожали,

И Ольга страдала, смотрела то тихо, то немо.