Убийственная страсть. Литературный детектив

Личностью он был, конечно, туманной, окутанной какими-то недомолвками и тайнами. Виктория вспомнила легенду о том, как Левитан пытался выдать за свои картины какого-то другого спившегося художника, а вовсе не сам писал все это великолепие. Почему эта история появилась у нее в памяти, почему совсем недавно она написала стихотворение, и кто ей продиктовал эти строки, словно подсказку к событиям произошедшим сегодня, она понять не могла, но без бесов это точно не обошлось, в том сомнений не было.

Поэтом Виктория себя никогда не считала, с самого начала писала романы разных жанров, но вот прорывались стихотворения, то подсказывая сюжет повествования, то жизни самой, как на этот раз.

И, поди разбери, что там правда, а что нет. Так мало того, этот текст она припомнила наизусть, хотя почти ни одного из них не ведала. Читала только по бумажке и порой была уверена, что писала это не она, потому что откладывала листки в папку и забывала тут же про написанное. Если строки не откликались на какие-то главы романа или жизненные реалии. Если это случалось, она их вставляла в повествование

А Левитан все грезит о тепле,

Стремится к Плесу из глухой столицы,

Чтобы шагать так просто по земле,

Не затеряться и с пути не сбиться.

Там все постыло, тягостно, темно,

Не пишется, не любится, я знаю.

И старый клен не заглянул в окно..

И в небе не увидишь птичью стаю.

Какие-то тревоги и дела

Его к равнинам тем не отпускают.

Идея, вспыхнув, снова умерла,

И потому в глазах тоска такая.

А Плес все ждет картины и творца,

Он верит в то, что все к нему вернется,

Безбрежность мира, неба высота,

И заалеет на закате солнце…

Пора бы уходить, а он стоит,

И грезит наяву, и сквозь туманы,

Он видит Русь, понятную на треть

Печальному еврею Левитану…

Он видит даль и ширь ее полей,

Ее простор ему ночами снится,

Чем дальше он уходит, тем светлей,

И радостнее эти сны и лица.

О, так бы написать, чтобы потом,

Она явилась снова в мир нежданно,

Склоняется над белым он холстом,

И эта высь прозрачна и желанна.

И Музы так прекрасны в этот миг,

И женщины его неповторимы,

Он пишет мир, он снова пишет мир,

Такой роскошный и такой любимый.

Она встретилась со Светкой чуть позднее, чтобы рассказать, что парень, который участвовал в ее жизни, мертв. Ей хотелось увидеть реакцию этой странной тетки преклонных лет на то, что произошло, она казалась безразличной какой-то ко всему.