Убийственная страсть. Литературный детектив

ДОСТОЕВСКИЙ В ОМСКЕ

Над городом свинцовы тучи бродят,

И словно оправданья ищет гений.

Но арестантов партию приводят,

Сюда, на край земли, для исправленья.

Отторгнуты от питерской пучины,

Замерзшие, несчастные, больные

Они идут, виновны и невинны,

И смотрят с интересом остальные.

Здесь не было ни рабства крепостного,

Ни роскоши, пленившей навсегда,

И только Достоевский с нами снова,

На Тарские ворота смотрит: «Да,

Здесь мертвый дом» запишет он позднее,

И словно вспоминая все грехи,

Сначала слабо, а потом сильнее,

Работает, ведутся дневники.

Иртыш бурлит, дерутся арестанты,

И губернатор с ним почти учтив,

Он понимает  эту мощь таланта,

И оттого порой красноречив.

И где-то там, высокий брег и воля,

Хотя Иртыш хоронит Ермака,

Я на брегу, и кажется там двое

Ведут беседу, и луна легка,

Оковы каторжан, потоки света,

Печаль до срока, горе без конца,

И вдруг уже далекая комета

Лучом коснулась скорбного лица.

И мертвый дом, отчаянью внимания,

Пытался арестанта обогреть.

И омичи, о рабстве смутно зная,

Могли ль понять, и начинали петь

Там в рощах соловьи, на бал спешили

Над Любинским порхая в поздний час,

И кажется, что здесь иные шири,

Он не поймет, но он осудит нас.

О смертной казни скорбно забывая,

Мечтая вновь вернутся в Петербург,

Ведя дневник и яростью пылая,

Он этот мир далекий не забудет.

И при луне неспешные беседы,

Другая жизнь, другие голоса,

И вот уже зовут его к обеду,

И вот уже свободен полчаса.

И все-таки: «Тот мерзкий городишко» —

Он гневно вспоминает  мертвый дом.

Но кажется, что это даже слишком,

Читая дневники, поймем с трудом.

Здесь памятник ему потом откроют,

Забытые в том питерском  аду,

Где гений снова только сам с собою,

И где герои бедные бредут

То с топором, то с фигой над Невою.

И плач и стон, но это мир родной,

Мерещится и окрик злой конвоя,

И губернатор с щедрою душой.

Он рвется вдаль, еще не понимая,

Что там страшнее и темней всегда,

А здесь, над Омском, в тишине сияет

Высокая и яркая звезда.

И сила духа, и свобода слова

Мерещатся в каком-то казино.