Забавы и шутки демиургов. Литературные мифы

Тарас понял, что ничего говорить ей не стоит, и быстро вернулся назад, рассказав обо всем остальным.

– Не возвращайся к ней, – стал он просить девочку, – она тебя до добра не доведет, уж лучше с Ягой и волком жить, чем с такой мачехой.

Но она не оставила их в покое и решила навестить, и убедиться, что все так, как ей хочется.

Мачеха уже ворвалась в избушку, и наступила в ярости на тот самый люк, в который порой нерадивые да никчемные добрые молодцы у Яги на обучении проваливались. Волк только пасть открыть успел, чтобы предупредить ее, что там опасно, а может, и не хотел он предупреждать, а просто для вида рот открыл.

Только она уже кубарем полетела вниз, и ничего от нее больше и не осталось, как в том самом Пекле и оказаться.

Видно серый волк после этого случая, когда утешал рыдавшую девочку и придумал поговорку, что не надо рыть яму для других, потому что, скорее всего, сам туда и попадешь. И спокойнее будешь жить, если не станешь желать другим того, чего не хочешь, чтобы они желали тебе.

Сидела перед тем погребом Красная Шапочка, рыдала, да все никак она не могла успокоиться, сколько не старалась.

Но тут черти снова вступили в дело. И спросил Игнат у девочки, а не надо ли мамочку ее назад вернуть. Всем своим видом он показал, что если она так хочет, то он может за ней спокойно прыгнуть в ту самую яму.

Промолчала девочка. И волк рядом с ней уселся и на черта внимательно смотрел, если что, то готов был и укусить его, чтобы он над маленькой девочкой не издевался.

Черт есть черт, никогда не знаешь, что от него и ждать можно.

Но тот только обошел вокруг люка, да и на лежанку свою вернулся.

Так и осталась девочка с Ягой да волком, и у них еще кот ученый приблудился, хорошо они жили, ничего не скажешь, дружно и весело, только о злой матери, которая хуже, чем мачеха оказалась, старались больше не вспоминать.

Сказколожка 11. О том, как богатырь выбирал себе путь, что подсмотрели и подслушали черти.

Выйдя из избушки Яги, оставив там девочку вместе со старушкой и волком, оказались наши черти на перекрестке снова.

Судьбоносным был тот самый перекресток, где камень перепутный возвышался, и проступала на нем судьба того, кто к нему подъезжал в тот момент.

На этот раз столкнулись они не с Иваном Царевичем непутевым, а с князем знаменитым, Олегом звали его на славянский манер, а прозвище еще более звучное придумали, и стал он Олегом, да еще Вещим. А ведь был то всего лишь викингом Оддом.