Забавы и шутки демиургов. Литературные мифы

Пусть дерутся и мирятся снова они в пустоте,

Жизнь прекрасна, но так быстротечна, в печали и неге,

Обнаженную деву рисует смеясь на холсте,

И наивно мечтает о страсти горячей и хлебе.

Он читает веселые книги и радостно ждет,

Лишь свиданья с любимой, и что ему споры и схватки,

Он к любви своей вечной по углям устало придет

И надежды и веры на все еще знаю я, хватит.

– Жизнь и власть, и мечта несовместны, – Поэту твердит.

И молчат мудрецы, он живет каждый день, наслаждаясь.

А беспечный король, все владенья свои разделив,

Улыбается солнцу, в богинь он влюблен и красавиц.

И художник, прослывший в том мире лихом королем,

Нам оставит портрет его, как же он счастлив и светел.

Снова мудрость узнав, окрыленный легко он живет,

Жизнь – веселая сказка, в ней дева и танец, и ветер

Незаметные прежде сегодня владыке милы.

Потерявший так мало, так много опять обретает.

Мы остались на время во власти иллюзий, игры.

Улыбнется король, и не медля рабов он оставит…

Он над полем и лесом, расправивши крылья, парил,

И уставший от дел, вдруг он понял, что жизнь – это праздник.

А влюбленный король королевство свое раздарил,

Он остался свободен, беспечен, и дивно прекрасен.

Сказколожка 10. О том, как черти убедились в том, что и матушка родная может хуже мачехи оказаться.

А тем временем, пока наши черти испытывали на прочность Золушку, матушка родная, а не мачеха, решила отправить дочку свою к бабушке, и не просто бабушке, а настоящей бабе Яге.

Потому что далеко вперед она смотрела, и старушка эта очень дорога была для ее темных дел. А значит, надо было ей подкрепиться, и с такой радостью она для нее пирожки пекла, и так наговаривала, чтобы Яга добра была и помогла ей в нужный момент, что ничего бы ради иллюзорной милости старухи и не пожалела.

Но милая девочка добралась до той самой избушки заповедной, только старушки – Ягушки дома в тот момент не оказалось.

Огляделась девчушка вокруг, когда в избушку вошла, чтобы пирожки для бабушки оставить, и на платьях заметила животину какую-то громадную, лоскутным одеялом прикрытую, одно только волосатое ухо торчит.

Это был старый наш и чертей знакомый серый волк, который недавно только вернулся из трудного похода за Жар птицей, конем и девицей вместе с непутевым Иваном Царевичем. И теперь, ни о чем не подозревая, спал он сном богатырским, да еще и одеялом сверху прикрылся.