Яблоко раздора. Елена Прекрасная

Ей хотелось еще раз посмотреть на ту, которую когда-то украл Тезей, а теперь будет страдать Менелай, а судя по намекам Цирцеи, не только он один, а и многие- многие греки, которым придется отправиться на войну с Троей. Но и сама богиня бросила ничего не подозревавшую царицу в такой водоворот страстей и событий.

Она была спокойна, безмятежна и по-настоящему прекрасна.

– Я не виновата, такова ее судьба, я только исполняю то, что было предначертано. Елена просто поторопилась выйти замуж, но нужно все переиначить.

Это не я признала ее самой красивой из женщин. Но за такое признание придется немало заплатить, вот и пусть расплачивается.

– Это судьба, – еще раз повторила Афродита, – и нам с Парисом придется все переменить в жизни дочери Зевса.

Елена спокойно и прямо, без всякого смущения смотрела на богиню любви. До сих пор они не сталкивались, она только слышала много историй и добрых и злых о ней.

– Она глупа, даже беды не чувствует, – усмехнулась Афро, – но может это спасет ее от разочарования.

Когда Афро возвращалась от Елены, она услышала мольбу ПигмалионБогиня и прежде не раз слышала о самом талантливом художнике и хорошее и дурное, но настало время с ним познакомиться ближе. Богиня заглянула в ту залу царского дворца, где томились его статуи, и замерла от восторга. А она – то думала, что ничто больше не сможет ее никогда удивить. Но нет, в этом мире было и такое, оказывается. Она остановилась перед Галатеей.

Интересно, когда и где он мог увидеть ее саму, потому что на Богиню взирало ее каменное, мраморное изваяние.

Нет, ее и прежде, конечно, пытались вырезать другие скульпторы, но то сделала Пигмалион не шло с ними ни в какое сравнение – это было первое творение, которое понравилось ей самой, да еще как понравилось.

Сначала она не поняла, о чем он просил ее, как только увидел тут, рядом со своим творением.

– О, богиня любви, не оставляй меня в одиночестве, ты же понимаешь, что в жизни я не смогу найти такую жену.

– Может и Парису стоило подарить такую, и не трогать бедняжку Елену? – мелькнула догадка в душе у Афродиты.

Зря она уже во всеуслышание объявила о Елене, теперь они решат, что она просто струсила.