В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси

Я пыталась понять, когда же он мог так перемениться. А что, если это западня, куда я и должна попасть. Он проведет меня к нему да там и оставит. Но я была одна и ничего страшного не происходило, пыталась я убедить себя. И я поспешно согласилась, не хотелось, чтобы он передумал.

– Я увижу его и смогу все ему сказать, – убеждала я себя. – Он узнает, что я осталась с ним и смогу ему помочь. Тогда нам ничего не будет страшно. А со мной они ничего не смогут сделать, даже если и захотят.

Так все становилось на свои места.

Глава 22 В подвале

Вместе с Афоней мы спустились в тот подвал, это было глубоко, и мне подумалось, что я могу оттуда и не выбраться. Пришлось прогнать дурные мысли. Он поминутно оглядывался и прислушивался, и страх передавался мне. Дверь за спиной могла захлопнуться надолго, мне ли этого не знать, но коли сделал шаг в Пекло, то не стоит останавливаться.

Я рассмеялась, чтобы прогнать страх, это показалось даже забавным, вот так исчезнуть с лица земли. Федор сидел и маялся тут не один день, так почему бы и мне к нему не присоединиться?

Я стала думать, что скажу ему при встрече.

За свое безрассудство он уже заплатил. Факел был в руках воина, он освещал часть коридора, по которой мы и двигались теперь как-то очень медленно. Там, за решеткой из прутьев, на грязном полу я увидела Федора. Он очнулся и закричал:

– Зачем ты здесь? Уходи. Что ты от меня хочешь? Где наша дочь? Почему ты не с ней, а бродишь с этим волком. Сгинь с глаз моих, и чтобы я никогда тебя больше не видел.

В голосе его звучали угрозы, мне казалось, что это совсем другой человек, может его подменили? Я тут же поняла, что не могу и не хочу тут больше оставаться, наверное, он просто повредился рассудком от боли и ярости. Он был похож на того зверя, с которым мы столкнулись в парке не так давно. И мне казалось, что ничто меня с ним не связывает больше, я корила себя последними словами и сердилась пуще прежнего. Я бросила ребенка, чтобы заставить зверя яриться и бросаться на меня.

Большую глупость придумать трудно, но такое могло быть только со мной, потому что такой я уродилась

Я повернулась к воину, решив немедленно вернуться назад. Здесь мне больше нечего было делать, не за чем оставаться. Жертвы мои, как и многие жертвы никому не были нужны.

Но немного успокоилась и перевела дыхание я только тогда, когда мы выбрались на белый свет. Но надо было решить, что делать дальше. Куда мне идти и где искать ребенка, и что там делать.