В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси

Очень страшно было не думать ни о чем, забыться, умереть, если ничего другого не будет в жизни

Утром я поняла, что должна оставаться в пустоте и бездействии до вечера, а потом пробраться на кухню и запастись едой, иначе так долго не протянуть. Прихватить надо как можно больше, чтобы продержаться.

На полу валялись несколько зеленых яблок. Откуда они могли тут взяться? Кто-то закинул их в высокое окошко, оттуда они и падали в комнату, но увидеть, кто это был я никак не могла. Я была благодарна за заботу. Когда Рус меня освободит, я расскажу ему о том, что тут переживала.

Яблоки могут оказаться и отравленными. Но и это меня не остановило. —

– Чему быть, того не миновать, – говорила я, доедая очередной плод- Вряд ли ему захочется так быстро и просто от меня избавиться, даже не добившись близости.

Про голод пленница на время позабыла, но настроение осталось скверным, на душе было уныло и темно. Вечер не принес ничего нового, мы словно боролись, кто и кого пересидит.

Тьма упала на мир, где-то в другом конце замка пировал Лях со своими вассалами. Он не собирался врывать ко мне и становиться пленником. Рано или поздно я сама к нему приду, помирать вряд ли захочется. Но он не сомневался, что я люблю и жду его соперника, и мечтаю только о том, чтобы вернуться к нему в объятия.

Следующую ночь я провела в безмятежном сне. Но больше не было яблок, кажется, про меня позабыли совсем.

Лях был занят обычными делами, он кричал на воинов готовился к какому-то походу, обо мне он скорее всего позабыл.

И тогда я обратила свой взор в небеса, сквозь окошко в стене был виден маленький кусочек неба. Я просила отца помочь, если он видит и слышит. А в том сомнения не было никакого.

– Я никогда не тревожила тебя напрасно, но сейчас мне так скверно, а ты все видишь и все можешь, что мне делать, как мне выбраться из этого кошмара.

И я надеялась, что отец ей что-то ответит.

Глава 4 Перемены

На другой день Лях ругал своего воеводу за то, что тот взял чужого человека на службу и даже не показал ему самому. Он кожей чувствовал опасность. А ведь когда тот сказал накануне, что их дружина не так сильна, как у Руса, он сам просил подыскать воинов

– Пока она здесь не смей принимать ни одного чужака, – кричал Лях.