В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси

Длинные руки палачей дотянулись и для земли ее отцов. Она должна была прятаться, но укрыться не могла от них. Анфиса странно удивлялась, когда слышала эту историю. А я понимала, что происходит что-то странное. Понимая, что она дойдет и до Олега, и я пыталась представить, что почувствует он, когда обо всем узнает.

– Ложь сбывается, что ты творишь, – качала головой Анфиса.

Но я только отмахивалась от нее, не желая ничего знать. Пусть так думает, но это лучше, чем быть убитой на самом деле.

– Наши предки охраняют нас, – говорила я.

Но до конца я не была уверена, что поступаю правильно.

– Если бы Орм бросился туда, а мы бы тут остались, это тебе понравилось бы больше?

Конечно, она не хотела такого, но и это ей не слишком нравилось. Для меня это была в первую голову игра, старуха же относилась серьезно, приносила жертвы богам. Почему одна и в плену оставалась королевой, а вторая и на свободе остается пленницей, а третья постоянно подвергает себя опасности и не стремится даже от нее уйти.

А потом мне снова снился Игорь. Он стоял на берегу и смотрел на мое мертвое тело и не шевелился даже. Все в душе моей перевернулось в тот миг.

– Она жива, это вранье, – слышала я его голос и видела зловещий блеск в его глазах. Я рассказала Анфисе этот сон, мне хотелось от него избавиться.

– Мы играем с огнем, говорила она и снова направилась в храм к Ладе, чтобы попросить богиню о защите.

– Не я затеяла эту игру, – размышляла я сердито, – и мне приходится отбиваться от них.

На этот раз она ничего не сказала князю. Да и успокоилось как-то все вокруг. Вряд ли сам Игорь сюда пожалует, если даже до него и дойдут какие-то слухи. Разве мало у него других дел.

Была долгая и скучная зима. Мне все чаще казалось, что я не смогу вырваться из замка, Влада была мала и часто болела, оставить ее нельзя было, брать с собой тем более.

Когда я жаловалась, Анфиса упорно молчала, и мне пришлось смириться. Я не представляла жизни без нее, а ведь она стара и немощна, если с ней что-то случится, разве я прощу себе такое. Она был единственным близким мне человеком тут.

– Я еще продержусь, – говорила она. – Больно хочется посмотреть, что и как там будет дальше.