Восставший из пепла. Князья и воины

И можно с уверенностью сказать, что ханские времена уже прошли, тех бесчинств не повторится больше никогда.

И оглядывая путь, который прошли за пару столетий русичи, порабощенные татарами, он понял, каким долгим и невыносимым он был. Но оставалось только вырваться из этого бесконечного болота. И это они должны сделать сами. И он готов был помочь им выбраться, если они сами будут прилагать для этого усилия.

В тот момент около ханского стана появилась худая и изможденная Кикимора. Даже самые неунывающие и веселые духи к тому времени стали уже бессильными и вымороченными.

– Не пойму, ты о грядущем герое или о прошлом печешься? – неожиданно спросила его она.

Бес знал, что если она задает вопросы, то это еще не значит, что ей неизвестны ответы. И он промолчал, делая вид, что туговат на ухо.

– Ты оглох никак от всех бед на нас свалившихся, небось? – не унималась она

– Да и у тебя видок не первой свежести, – наконец подал голос ее собеседник – И ты ждешь, не дождешься, пока мы вместе с князем действовать начнем.

– Известно, только если они всегда враждовали, теперь от них чего ждать можно?

– Есть в жизни большие и важные дела, из-за которых необходимо старые обиды забыть и объединиться, нынче даже русичи понимают это.

– Скорее солнце среди ночи выглянет вместо луны, чем наши князья примирятся и вместе действовать начнут, и живые и мертвые, одинаковыми они остаются.

Но бесу показалось, что она над ним просто смеется или издевается.

Он надеялся на то, что, на этот раз все будет по-другому, а надежда даже у черта умирает последней.

ГЛАВА 3 БЕСКРАЙНИЕ ПРОСТОРЫ

Новый хан, только что утвердившийся в орде, ждал юного Дмитрия к себе. Это было для него необходимо. Они должны были познакомиться и договориться, потому что оба только начинали свой путь, получили власть и, судя по всему, дальше им придется идти вместе.

Но скоро убедился Мамая, что у парня и мысли такой не было. Если уже дядя его князь Симеон, прозванный Гордым не собирался к нему пожаловать, давно забыв дорогу, то этот и вовсе не знал о главном.

– Они подождут, – говорил о татарах Дмитрий митрополиту Алексию, – а начнут возмущаться, тогда и будем о том думать.