Восставший из пепла. Князья и воины

Михаил в ярости, но это его заботы. Нам надо думать о большем. Я так зол на братьев и родичей, ведь они совсем мне не помогают, стали хуже врагов лютых.

– Это длится больно долго, митрополит прав. Слово родственник у него как слово противник, мы не можем доверять. Надо заканчивать все это да переходить к настоящим врагам, жизнь и так больно коротка. Люди не понимают, почему они должны против Рязани идти, чем неугодны московским рязанские, а сражаться они станут, когда поймут это.

Ничего не ответил Дмитрий, он и сам понимал, что трудно объяснить, почему убивают брат брата, зачем нынче им отправляться в поход, а не оставаться дома.

Он тут же вспомнил о княгине, как она тосковала и ждала его из таких вот походов. Ведь и ему лучше было дома оставаться, чем тут. Был бы он самым мирным, строил храмы, как князь Андрей, прозванный Боголюбским.

– Не княжеское это дело, – прозвучал голос рядом.

Он пристально взглянул на Боброка. Тот сидел с плотно сжатыми губами и голоса этого наверняка не слышал, да и не мог ему такой голос принадлежать.

– Нормальный голос, не хуже других будет, и тебе не стоит обольщаться, не будешь ты сидеть дома и княгиню обнимать, больно много дел предшественники тебе оставили.

А потом голос пропал, словно его и не было вовсе. Но разве может голос без человека оставаться? Без человека, конечно, не может, но если это появился какой-то дух. Может Леший с ним поговорить захотел или кто-то еще. Но Дмитрий отогнал от себя такие мысли. Митрополит советовал перекреститься, но он креститься не стал, не собирался показывать незримому собеседнику, что он испугался.

Даже наоборот, часто он был не прочь послушать того, кто мог бы сказать что-то подобное. Значит, вера его не так прочна, или он может рисковать многим, связываясь с таким советчиком?

ГЛАВА 25 ОСЛОЖНЕНИЯ

А между тем Мамай ярился!!! Он прекрасно чувствовал, что поставил не на того. Если поверить тому, что он услышал, то понятно, что именно с князем Дмитрием мало кто справиться может.

А те, на кого он надеялся, должны были отступить. А когда Дмитрий пойдет против него, то придется ему ответить за все слабости и ошибки.

Как лютый зверь, загнанный в угол, он чувствовал, что у него еще осталось какое-то время на то, чтобы все переменить. Но времени этого было слишком мало. Значит надо все собрать и бросить против него со всей своей силой, которая осталась. Но для начала другому князю следует ярлык отдать.