Водяные, Лешие, Русалки. Духи заповедного леса

Разозлился он страшно, хотя была она тише воды, ниже травы, и не только ничем ему не досаждала, но, наоборот, о таком посетителе можно было только и мечтать. Но именно это и взбесило Трофима больше всего. А еще то, что он понятия не имел, что с ним такое приключилось. Почему он перестал сам на себя походить. И даже заглядывал на собственное отражение в бочке, где вода заготовлена, была, и там не узнавал он себя никак.

Потому и стал с того момента Трофим еще более злым и замкнутым. Никому не мог рассказать он о том, что с ним творится, потому что не собирался посмешищем для этих негодных духов становится.

Так и пошел для него новый отсчет времени. И неизвестно чем все это должно было завершиться.

2

Именно к Трофиму отправился черт Федор, который никак не мог забыть слова Лешего о том, что любовь прекрасна.

Он вдруг понял, что в чувствах его заурядный леший обскакал, а пережить такое было очень трудно такому продвинутому черту, каким оставался Федор. Он искал такого духа, которого любовь уж никак не могла затронуть, по принципу, что найти надо тех, кому еще хуже, чем тебе самому, тогда сразу и полегчает.

И среди всех обитателей запредельного мира таким и оказался по его разумению Банник. Если есть таковой бесчувственный дух на свете, то в княжеской бане его искать надо, да и помыться, попарить он очень любил. Поговорка о том, что грязный, как черт не имела к нашему герою никакого отношения.

Лес остался за спиной его, и с черного хода зашел он в княжескую баню, где, судя по всему, не должно быть народу, час был поздний.

Банник, и черт это прекрасно знал, как и все обитатели этого мира, был злым и склочным. К тому моменту он успел рассориться со всеми, с кем можно и нельзя было, а посему и казался особенно злым и угрюмым.

Но чего не знал и не ожидал Федор, так это того, что влюблен, был Банник в тихую и безропотную княгиню Елену. Наверное, под пытками, и себе самому никогда не признался бы в этом Трофим, но что было, то было, сердцу не прикажешь.

И еще более странным было то, что за любовь эту ненавидел он себя лютой ненавистью.

И было для ярости много причин. Ее не любил сам князь, и со всеми подряд девками и бабами изменял ей, даже не пытаясь этого скрывать.

Князь оставался властелином, и не собирался себе самому неудобства создавать. А она, зная обо всем, донесли слуги добрые, не только никак себя не защищала, но безропотно все сносила, и слова даже сказать не могла. И оставалась ему самой верной и преданной из всех жен.