Власть и страсть. Князья и воины

Она наладила добрые отношения со священником, и только однажды подумала, в какую ярость пришел бы отец, узнай он, как тут живет его любимая дочь.

Но он сам ее сюда послал ради своей выгоды и теперь был далекоё1

Но только одно ее беспокоило – это равнодушие мужа. Конечно, она стала частью договора между ним. Они прекратили воевать, потому что она была тут теперь. Но как же она родит наследника, если он все время так далеко от нее?

Но с этим приходилось мириться, не получила ли она и без того очень много? Не потерять бы то, что у нее уже было.

Она помнила день свадьбы и непонятные слова клятвы. Но как наивна и глупа она была тогда, как верила в то, что получила весь этот мир. И она позднее поняла, что все было в тот день немного не так, потому что он совсем не видел, не замечал ее. И от этого княгине становилось грустно.

А тем временем, чтобы досадить митрополиту и осуществить свои старые мечты, и убедиться, что он тут главный, Святополк отправился к Арине.

Она и не ждала его больше.

– Ты хочешь взять меня в жены? – осторожно спросила девица, когда они остались вдвоем, и тем самым почеркнула, что согласна только на серьезные отношения.

– У меня есть жена, я не могу этого сделать, – отвечал Святополк.

– Значит, ничему не бывать, твой митрополит просто уничтожит меня, а ты не смог бы от него меня защитить, я в том убедилась.

– Я поздно узнал обо всем, ты же ничего мне не поведала, – так было для нас лучше.

– Для тебя лучше, а наложницей твоей я не стану, даже если велишь в погреб бросить. Не бывать этому.

Арина и сама не ведала, что такое может сказать, а вот ведь сказала, так велика была у нее обида из-за того, что было и чего не было в их жизни.

Святополк растерялся, он – то шел, уверенный, что примут его с радостью великой, а что получилось?

– Уходи, княже, и забудь сюда дорогу, так точно будет лучше для всех.

Он резко поднялся, двинулся к выходу, не чувствуя землю под ногами. Он чувствовал, что она никогда не вернется, ни о чем не станет его просить.

И прогнав его, Арина почувствовала и боль, и облегчение, словно путы многолетние спали с ее рук и ног. И такая свобода была ей желанна.