Власть и страсть. Князья и воины

И уже перед рассветом, стали они говорить о том, отчего Владимир, бывший там еще при живом отце, вдруг собрался и покинул столицу. Что с ним такое случилось. Что заставило его забыть о столице и вернуться в Чернигов.

У него не было ответа на этот вопрос, но пока он еще и не задумывался о том. Надо было скорее подобрать то, что обронил по непонятным причинам его отец. Да и понятно, что Чернигов не Новгород, там можно спокойно жить до самой смерти и не тужить, и ничего не бояться. Но каждый выбирает то, что ему ближе и милее.

№№№№№№№

Святополк въехал в стольный град на рассвете. И торопился он недаром – путь его оказался короче Олегова. Растерянные и удивленные люди обрадовались, ведь у них так долго не было князя. Но он самодовольно принял это на свой счет. Как считал внук великого князя, у него были все права на этот стол, тем более, отец ушел отсюда сам.

Святополк проезжал по Киевским улицам, обезображенным голодными смертями и зловониями. Трупы были уже убраны и сожжены, но следы их мерзкие оставались повсюду.

А вечером в столице был его первый пир, и князь был уверен, что весь мир лежит у его ног. И все, кто едва его знал, вчера еще и не заметили бы, нынче готовы были вслушиваться в каждое его слово, ловить каждый взгляд, исполнять все, что он потребует. А князь обещал им в тот вечер многое, и сам был уверен, что многое сможет исполнить.

№№№№№№

Многие на небесах и на земле в те дни спрашивали друг у друга, кто же он такой, что из себя представляет, чего от него ждать. Выяснилось, что никто ничего толком о нем и не знал.

– Он слаб, как и дед его, – бросил замечание на ходу бес.

Все они были теперь на небесах. Остальные только косо на него взглянули.

– Сами узрите, по тому, как много он обещает, так же мало и сделает, ничего от него не получат подданные его.

Звучали эти слова почти зловеще, не хотелось верить, что так все и может быть.

– Он многое осознал, – заступалась Жива за молодого князя, -пусть мужает, матереет.

Но она всегда была самой доброжелательной, потому и относились к ней с недоверием.

Перун, до сих пор молчавший, наконец встрепенулся.

– Мы не сможем туда вернуться, а значит, не сможем и помочь ему, пусть он идет к своему немощному богу. Вот потому они и не вмешиваются в то, что происходит вокруг.