Умина, дочь Гостомысла. Князья Древней Руси

Несколько дней после этого раздумывал Даждьбог, надо ли ему дальше светить, или уйти в пещеру и не выходить оттуда. Пусть они придут к нему и попросят вернуться, Вон Люцифер и вовсе в подземный мир подался, словно никогда его тут не бывало, и ему надо было поступить с ними так же.

А что, если найдет он нового бога, а про него больше и не вспомнят они никогда? А если в схватку с ним бросится и победит?

– Тебе не справиться с ним, ты проиграешь, это закончится гибелью нашего мира, – повторял Сварог.

Даждьбог затаился, никто не ведал, о чем он думает, что решает в те дни. Паныч нервничал больше всего, когда такое творилось. Он сам пришел к Морене:

– Ты бы посмотрела за ним, надо же случиться такому, что теперь он должен метаться и казниться. Если зло растянулось на века, то почему эти люди должны страдать за всех?

Так у них появилась тайная опасность, и хорошо, что людям на земле казалось, что все небесные страсти уже улеглись. Но вспышки должны были следовать одна за другой, им не было конца и края.

№№№№№№№

Паныч отправился в башню Даждьбога, надо было узнать хоть что-то.

Это была огромная темная башня, напоминавшая голову дракона. В стародавние времена он бывал тут пару раз, не больше, и вот вторгся снова. Он отошел на приличное расстояние, и почувствовал, что холодный бог жара вовсе не рад его появлению.

– И мне не хотелось быть с тобой, – согласился с ним тот, но говорил тихо, чтобы не разбудить в душе его зверя, – подумай сам, разве тебе станет легче, если ты сожжешь землю или заморозишь ее- одно другого не лучше.

– Он должен поплатиться за свои штучки.

– Может быть, он перенесется в мир иной, а ты, куда тебе податься, таких богов везде полно.

– Но зачем мне нужен мир, который только пользуется моим теплом и надо мной же потешается.

– Когда некому будет потешаться, тебе от этого легче не станет.

– Но ты, хвостатый, о чем печешься? О людях или Перун тебя отправил сюда?

– Ни им, ни ему, ни тебе служить не собираюсь, я только о себе и забочусь, – отрезал он, но мне интересно с ними, и не забыл ты, кто все это строил? Теперь это все могут забыть.

С этими словами бес поспешно убрался. Даждьбог распалился, и это значило, что от творца мог и пар пойти и шерсть вся спалиться может.

№№№№№№№№

Даждьбог заметил его исчезновение.