Умина, дочь Гостомысла. Князья Древней Руси

А какие там русалки были красивые, и леший самый миролюбивый из всех, какие там Кикиморы свои делишки проворачивали, даже подумать странно и больно было.

Но после ухода людей стали они в другие места перебираться. Чтобы лес этот прибрел прежний вид, поколдовать пришлось немало. Но еще необходимо, чтобы нога человека ступит, и взор его узрит все, что там происходить будет. В этом можно было не сомневаться.

И хотелось князю во всем порядок навести. Ему так понравился выход в облике Русовом, что и чувствовал он себя тем самым князем, или вообще на голову выше его поднялся.

Он шагнул в пещеру, которая казалась безобразной только снаружи. Внутри она была вполне уютной. Не составляло труда убрать траву, плесень, и придать всему ухоженный вид. Труднее оказалось разобраться с нечистыми, которые все еще не хотели и никак не могли туда вернуться, потому что прижились уже тут. Они могли оказаться приличными. Но что за озеро хрустальное без русалок, а разве Леший не должен тут божком восседать этаким, что за лес без Лешего, но и Кикимору с ведьмой не так просто было отыскать.

Даже лучше получилось, чем прежде было, но только он один и мог помнить, что и как тут было прежде.

– Земля отцов ждет их, они возвращаются, – возвестил он Перуна, – вы больше не останетесь без своих людей.

И тому оставалось только подивиться его проворности.

– Но чем древнее ты выглядишь, тем и лучше, – вкрадчиво говорил бес.

Только он видел, что не убедил бога своего, пришлось приниматься за дело.

Кумир заблестел, как новенький, так что трудно было поверить в то, что он простоял столетия, а не был поставлен в тот день, когда они собрались в путь и было принято главное решение.

Но земля и небеса замерли в ожидании великого возвращения.

№№№№№№

Были собраны все пожитки, дома забиты, их оставили на случай, если воротиться придется назад. Но самые прозорливые были уверенны в том, что делать этого им не придется. Да и не возвращаются снова в чужой мир, те, кто в свой собственный собрались.

– Пусть нам там и не очень хорошо будет, – говорил кто-то, но дети наши, зато счастливы станут там, как только жизнь наладится.

И медленно текла последняя ночь на чужой земле.