Тяжесть короны. Князья и воины

Если двинет он дружину на помощь братьям своим, а татары их разобьют, то его собственные земли вообще без защиты останутся, и для любого легкой добычей будут. Он должен был беречь дружину и ждать, что дальше происходить будет.

Появлялись другие гонцы. Они говорили о том, что Александр Ярославич шведов на Неве разгромил, сокрушил их всех до единого, тем самым и прославился. И в честь этой славной победы его теперь называют Невским. Так оно и должно было быть. Он просто хочет запугать татар, которые обрушились на них со всех сторон.

И радостное это известие все-таки насторожило Даниила. Если они на Новгород не пойдут, то могут повернуть в его сторону. И хотя он далеко от границ, но кто может знать, как там все происходить станет. Понимал он, нутром чувствовал, какая страшная беда на него надвигается. Не было раньше такой и быть не могло на земле русской. На всю его жизнь и жизнь Александра хватит такой беды, да еще и детям их останется.

Он не мог знать тогда, что и умереть им суждено почти в один срок. Но не о смерти, о жизни и борьбе в те дни думал князь.

Вот когда летописец начертал о страшной беде, на них надвигавшейся, то стало ясно, что не было с этой бедой сладу, хотя год обещал «Миру быть», но знали они, что очень скоро совсем о другом писать придется, и все перемен страшных ожидали с нескрываемой тревогой. И Бояре, которые недавно еще готовы были с юным князем посчитаться, замолчали и отступили все равно.

– Раз такая судьба Даниилу выпало, то тому и быть следует, – так решили думные бояре его в те дни, никто не хотел больше этому противиться. И споры внутренние сами собой прекратились, все ожидали более скверного и страшного дела.

Но не последними были черные гонцы в Галиче. Один из них заявился с самым страшным известием. Он долго, словно все еще задыхался от дыма, говорил о развалинах Киева, превращенного в руины после татарского набега.

– Ничего не осталось, – сокрушался он, могилу Ярослава уничтожили они, от Софии только стены и остались одни, страшно смотреть на то, что там теперь было.

И поднялся в тот момент Даниил со стола своего и спросил удивленно, то ли гонца, то ли самого себя.

– Но зачем нам стены, почему нужно было храмы наши крушить? Варвары, одно слово, повторял он глухо, и все молчали после этих слов.