Тяжесть короны. Князья и воины

И жаль, что от предшественников его, какими бы яркими и знаменитыми они не были, так мало оставалось. А потомкам интересен должен быть сам князь, не должна все их дела укрывать пелена времени, несправедливо это.

И он долго рассказывал Васильку о той битве, о том, что чувствовал он, даже о Перуне поведал, и пообещал, что на следующую битву они отправятся вместе, хотя лучше, если это случиться не скоро.

Глава 12 Первая страница

Тот разговор со старшим братом не прошел для Василька даром.

И склонился мальчик над началом ее, и замер в волнении, светлым и таким пустым казался ему этот лист, се, что угодно на нем начертать можно было, и хорошее и дурное могло появиться тут, на каждое слово должно быть значимым.

Долгие годы эта летопись с ним останется. И имя своего князя для начала вывел он на самом верху и поставил точку, полюбовался на работу свою, и решил, что в письменах он преуспел.

И писал он дальше о Даниловой битве, о победе его над венграми, о смелости и мужестве совсем юного князя, о том, что большое будущее ждет его.

А потом снова задумался Василек, и показалось ему, что через плечо смотрит на него внук его или правнук, тот, кто сам не мог всего этого знать или видеть и только по письменам его мог понять, что и как было, и понял он, как писать должен, и особенную ответственность почувствовал.

Он знал, что это должна быть, правда, о князе и времени, и почуял он особенную ответственность.

И с тех пор, в то время, как только он открывал летопись, он видел неведомого отрока рядом с ним стоявшего, не давшего ему лукавить и лгать. И тот требовал, чтобы поведал он, как это было, как происходило все и почему случилось так, а не иначе.

И странное вдохновение охватывало его в те минуты, когда понимал он, что только один на целом свете способен сотворить такое, что никто больше подобного сделать не сможет.

А в тот самый первый день записал он ладно и красиво.

«И взошел на стол Галицкий юный Даниил Романович. Был он отважен и храбр, от головы и до ног его не было в нем порока».

И снова после этих слов задумался летописец над словами этими. Но сколько не думал он, не нашел в них изъяну, и понял, что все правильно написал он, таким и останется Даниил от начала до конца. Не будет в нем изъяну. И верил в него князь почти как в святого.