Три Змея, Волхв и кот Баюн. Змеины хроники

А Болотный никуда не бегал. Он свистнул всех лазовиков, которые еще не были придавлены, те подняли со дна злыдней. Их тут много Лешие из разных мест натаскали, и стали они все вместе Тугарина из болота вытаскивать. Долго и упорно они трудились, но и для всех вместе совсем не таким простым оказалось это дело.

Водяной, увидев такое безобразие, стал вопить еще громче Кикиморы:

– Зачем это ты достал злыдней, что ты потом с ними делать станешь?

Он почувствовал себя хозяином, и в ярости думал о том, что Болотный останется в стороне, а спросится все равно с него.

И как тот смеет таким самоуправством заниматься?

Но грозный тон Водяного не смутил Даниила, он оставался спокоен и рассудителен.

– Нам надо Тугарина вытащить, а там и видно будет, – спокойно отвечал тот, – или ты хочешь, чтобы он тут до конца своих дней оставался?

Константин не хотел этого, но и самоуправничать никакому Болотному он не позволит. Тоже взяли себе моду, то Кикимора, чтобы его защитить, упыря оживила и гоняла тут их всех, и пугала весь мир, а теперь куча злыдней снуют, и непонятно куда разбегутся, что потом творить будут.

№№№№№№

Тугарин увязал все больше. Уже духи надрываться стали, а он рычал и сбрасывал их с себя, но они возвращались и наваливались на него со всех сторон. Силы оказались неравными. Их было много, и они старались от него избавиться. Наконец им удалось, они вытолкнули его наружу. Сначала он поверить не мог в то, что освободился из проклятого болота, потому убедился, что его больше никто тут не держит.

Он вскочил на ноги, но еще не верил, что освободился от плена, и бросился с диким ревом от проклятого этого места. Полетели новые деревья, им по пути поломанные, он разбрасывал их в разные стороны и повыше поднимал ноги, чтобы в новое болото не свалиться, он знал, что должен поскорее покинуть лес, чтобы не стать его вечным пленником.

Глава 2 Спасение утопающих

Черти бросились за своими собратьями, им придавленными, они догадывались, что он многих придавил, те сначала кричали и просили о помощи, а потом и кричать уже перестали.

И неповрежденные, но дико уставшие черти и злыдни стали вытаскивать их и складывать на берегу. Если бы они были смертными, то показались бы всем мертвыми, а так оставалась надежда на то, что еще оклемаются, когда воздухом надышатся, и поймут, что не на дне болотном, а на берегу лежат. Кого-то приходилось откачивать, кто-то начинал шевелиться и стонать сам.