Три Змея, Волхв и кот Баюн. Змеины хроники

Змей удивленно спросил:

– А ты проститься с ним сама не хочешь?

– Да и что время тратить, мало ли что еще будет. Расстроится он, удерживать начнет, а так должен будет смириться с тем, что происходит, деваться ему будет некуда.

И, наверное, она была права, только поступала не очень хорошо, наверное, кот и волк бы такого не одобрили. Но Змей больше ни о чем ей напоминать не стад. Василиса рассказала ему о встрече с Дивом.

– Это он только людей так чарует – отвечал Горыныч, – а на духов не действует совсем, так что бояться им нечего, все останутся целы да невредимы.

– А черти? – почему – то Василиса выделила их среди всех остальных.

– Твоим чертям точно бояться нечего, пусть люди опасаются, это для них он и был сотворен когда-то. Должны же они кого-то бояться, а то совсем страх потеряют, а такое никуда не годится.

Так в разговорах они и не заметили, как снова оказались в горах. Огненный сидел около своей пещеры и тосковал. Он ждал Василису, и все-таки появилась она неожиданно.

Змей смотрел и глазам своим не верил, он прямо полыхать начал, когда ее снова увидел. А потом бросился ее обнимать, да так, что чуть не спалил от радости и усердия такого.

– Братец, ты бы осторожнее, – на лету еще твердил Горыныч, -а то ведь еще тушить придется. А вам обоим это не сильно понравится, я так думаю.

Василиса рассмеялась, все-таки со Змеями она была как дома, словно тут родилась и тут навсегда останется. А может и замуж не выходить, а вот так жить и сказки сочинять?

Но тушить пожар не пришлось.

Горыныч перебрался в свою пещеру, чтобы немного передохнуть, надоело ему тут оставаться. Одиночество лечит от всех невзгод. Он это давно усвоил.

Жизнь в горах продолжалась, она была прекрасна и восхитительна, как и любая другая жизнь.

Глава 3 Сказки и реальность

И стали они жить да поживать, словно и не было никакой разлуки, и никуда Василиса от него не уезжала вовсе.

О том, какие сказки сочинять они сразу же договорились. И дело стало спориться да ладиться.. И так бы продолжалось еще долго, если бы из мира, из Горохова царства не стали приносить путники разные тревожные вести, и одна печальнее другой казалась.