Три Змея, Волхв и кот Баюн. Змеины хроники

– Мне с девицами, да еще с драконами возиться, хорошо, что за него никто не ругает, Яга даже и не знает, что он на свет народился, а то бы вы узнали, где раки зимуют. Но все равно вы сами за ними тут следите. И потом покормите его, а то от голоду он у вас тут помрет, – заявил Горыныч, – помахал дракону лапой и отправился дальше.

Василиса поняла, что этим придется заниматься ей, больше некому.

Дракоша завилял хвостом и за ней отправился. Наверное, он все-таки что-то там ел, потому что голодным совсем не казался.

Глава 15 Дела Дива

Не сразу Василиса привыкла, что теперь с ними жил дракоша, и заботиться о нем надо было постоянно. Она запретила дельфинам увозить его куда-то.

– Так он же проситься, прокатиться, – удивился тот.

– Мало что он просится, потеряете, а мне потом за все отвечать придется. Плавать он не научился, а такой шустрый, где мы его потом искать станем?

Дельфины пообещали все исполнить, и сколько дракон на них не ругался и огнем не плевался, больше они его с собой не брали.

Его не было и у нового ее друга Дива, стоило ему только появиться в этом мире, как зла кажется, сразу значительно прибавилось, а он должен был везде поспеть, и все его остановить еще до того, когда беда случится и никак не позднее. Вот и метался он то туда, то сюда, никак остановиться не мог.

Див знал, что и Оз и Василиса ждут его на своем острове, но часто там бывать не мог, а когда появился, только тяжело вздохнул:

– Не знаю, как было тут до меня, – говорил Див, присев на минутку на берегу.

Ему нравилось оставаться именно на морском берегу, потому что тут было тихо и прохладно. Дракон резвился поблизости, а Василиса ему внимала спокойно.

– Но, наверное, все зло в мире пришло вместе со мной, братья родные хуже чужих живут, если бы ты знала, как много тех, кто на все готов ради того, чтобы досталась ему какая-то часть наследства, сущие пустяки, но чем ничтожнее то, что достанется, тем яростнее они готовы драться.

– А ты что? – поинтересовалась Василиса.

– А что мне остается. Между ними возникаю, слеплю одного, второго. Смотрю, уже и не помнят, что делать хотели, сами дивятся тому, что драться собирались. И главное, не могут вспомнить, отчего такое случилось, приключилось.