Триумф поражения. Князья и воины

Объединив свои усилия, они изгнали тебя, а ты о какой-то справедливости говоришь, – чушь все это справедливость твоя ненаглядная.

– Почему же тогда ты здесь со мной, а не с ними? – спросил его Олег, недоумевая.

– Потому что в отличие от него, я могу оценить тебя, и ненавижу нищих духом. Тех ничтожеств, какими они были и остаются. Но мне выгодно то, что все они такие, иначе при справедливости твоей, что было бы мне делать? Да и вы сами давно сгинули бы от скуки.

Олег и помнил и не помнил все, о чем говорил с ним странный гость его, но был несказанно рад просто слышать голос и отвечать на его задиристые речи.

– И так будет и дальше, детей и внуков твоих ждет такая же печальная участь.

Впервые за все время разговора князь потерял самообладание. Он чувствовал, что бес не шутит, и постичь это оказалось еще труднее, чем несправедливость по отношению к собственной судьбе.

– Я помогу тебе, – пообещал Мефи, – все может измениться только при одном условии.

Да. Он знал это. Кто же мог не знать. Князь молчал несколько минут, и таким тягостным казалось его молчание. Бес никак не мог понять, согласится он на это или нет.

– Нет, – словно бы отвечая на его вопрос, – твердо и уверенно произнес Странник, – душа дороже, в вечности я не хочу оставаться без души, – рассеянно улыбнулся князь, и даже бесу не под силу было переменить его мнение обо всем происходящем.

И такая твердость оказалась в душе этого человека, вся жизнь которого казалась сплошной мукой, что и представить это себе было трудно.

– Хорошо, но подумай о сыне своем, подумай о своем внуке, что ты для них готовишь, – напомнил ему этот тип, почему они должны платить за твои грехи, по какому праву ты распоряжаешься их судьбами, – наседал на него Мефи.

Князь молчал, он знал, что бес прав, но и собственными убеждениями он все-таки не мог расстаться.

– Пусть они сами для себя выбор творят, – говорил он сердито, – пусть они свои души отдают, если им будет по пути с тобой, но, скорее всего они ответят тебе то же самое, – спокойно произнес Олег, – не так уж мало многострадальная моя душа стоит, если ты из-за нее такой путь сюда проделал.