Тайны Лукоморья. Свитки кота Баюна

И очень храбрым себя Соловей почувствовал, теперь ему море точно было по колено. Так крылатые выражения им и жить порой помогали.

30 На этом деле собаку съел

Когда Соловей стал учить воина, как нужно службу нести, тот не выдержал:

– Да я на этом деле собаку съел, столько всего было.

Соловей подпрыгнул на ветке дуба и свалился вниз от такого отпора, вот не ожидал, так не ожидал.

– Ты съел моего любимого пса, да как ты мог. Конечно, кот обрадуется, он его терпеть не мог, но что же я буду без собаки своей делать, я и гляжу, что она у меня куда-то пропала, искал, искал, все глаза проглядел, а его нет нигде, а ты его съел, бессердечный.

Добрыня уже пожалел о том, что сказал. Соловей такой притворщик, никогда не знаешь, когда она говорит правду, а когда просто издевается. А еще друг называется.

Когда-то воин не знал значение многих выражений, но с той поры столько воды утекло, он их многие выучил и с радостью стал применять.

– А чего ты с собаками так жестоко, – поддержал Соловья непонятно откуда взявшийся кот, – они тоже живые, жить хотят.

– Да не ел я собак, – наконец не выдержал богатырь, – просто я хорошо свое дело знаю, и не надо меня учить.

Но кот заметил, что воин стал сердиться и решил сбежать, если не собаку, то его самого он вполне может съесть.

Не стоит к нему так приставать, шутки и розыгрыши могут плохо закончиться, потому что хоть и ощущает он себя порой тигром, а на самом деле все-таки маленький кот, ему беречь себя надо.

31 Дров наломать

Добрыня подошел к избушке Бабы Яги, которая наверное в первый раз стояла к лесу задом, а к нему передом, давно уже такого не было, ее даже поворачивать больше не надо было.

Воин прекрасно понимал, что подслушивать не хорошо, да он и не собирался подслушивать, просто оказался в нужном месте в нужный час.

– Ну, ты наломал дров, – сокрушалась Яга, – и ладно бы доверчивый Соловей был или хитрый кот, но ты-то у нас мудрый.

Добрыне хотелось узнать, с кем разговаривает Яга, а тут голос Лешего и раздался.

– Да если бы знал, где упасть, так соломку бы подстелил.

– И все одно, не первый век живешь, ты же Банника знаешь, нам всем теперь еще век придется грязным ходить.