Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

Генерал пытался подняться, хотел проснуться, но ничего не получалось.

№№№№

В то самое время уже проснулся Сергей Каховский. Он чувствовал себя отвратительно, и должен был куда-то отправиться, чтобы похмелиться, прогуляться, чтобы окончательно прийти в себя.

Он помнил, что есть еще какое-то важное дело, о котором он слышал здесь накануне, и обязательно собирался принимать в нем участие. Но никак не мог вспомнить, что это было за дело – все вылетело из пустой, страшно болевшей головы.

На улице только и говорили о вступлении на престол нового императора, и он про себя решил, что этого нельзя пропустить, но сначала он должен что-то важное сделать.

Мимо проезжала карета, куда-то спешил этот несносный вельможа, князь Трубецкой. Он даже не оглянулся на раскачивавшегося, на ветру юношу.

– Он не будет на площади? – почему-то мелькнуло у него, – а ведь вчера его фамилия звучала чаще других. Это его сделали руководителем восстания. Может быть, он что-то проспал, и все вообще отменили.

№№№№№№№№

Перед новым императором стояла свита его. Он готов был двинуться туда, на площадь, но лицо его было странно бледным и неподвижным, императрица, словно легкая тень, не имевшая никакого веса, рванулась к нему. Она так и не научилась сдерживать своих эмоций и не скрывала тревоги. Хотя у нее еще все впереди, это был только первый день их правления, она всему успеет научиться, и тогда не будет так очаровательна, как нынче.

Но он так и не успел понять, чего собственно ему будет жаль, что должно случиться. Конечно, их мирной частной жизни наступает конец, но ведь она прекрасно знала, что выходит замуж за будущего императора, так что же творилось такое, чего не ведал он. И странный прилив любви и нежности охватил его сердце. Он благодарил Бога за то, что в такой час, и в этой жизни с ним рядом была эта женщина.

– Там что-то дурное происходит, дорогой, – приблизившись к нему так, чтобы никто кроме него самого не смог расслышать, говорила она.

– Перенеси это, дней много, но пусть они успокоятся, такой лютый ветер, он плохо на них действует. Они не понимают, что творят.

Она говорила много, и какие-то странные обрывки ее речи доходили до него, но он никак не мог понять, что же от него требуется. Почему она говорит такое в тот момент, когда он должен быть тверд и непоколебим.