Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

Если бы они были бедны, не хватило бы средств для того, чтобы выезжать в свет, она бы все поняла и не настаивала, но это не так. От своего дяди она знала, что он был замешан когда-то в бунте против императора, хотя его и не тронули тогда, но никто больше не говорил в доме о дне 14 декабря, который считался все это года днем траура, по безумцам, которые не захотели просто нормально жить.

Она с самого начала была не на их стороне, и не собиралась с ними оставаться.

И еще одно со временем все яснее ощущала юная Елизавета – она ни в чем не похожа на свою мать.

№№№№№

Во время своего путешествия по окрестностям столицы, император завернул к графу Николаю. Он помнил о том, что прежде императрица была здесь, но вернулась она назад какой-то странной. И ему хотелось посмотреть на графиню Анну. Она не молода, но так дерзка и таинственна, она не собирается появляться у него, видно придется действовать самому.

Надо признать, что усадьба была роскошной. Юное создание появилось перед ним, она склонилась в восторге, эта странная девушка. А за нею стояла совершенно спокойно немолодая графиня. Она напряженно смотрела на императора, пытаясь понять, что он чувствует в эти минуты.

Но он снова взглянул на девушку и понял сразу, почему молчала императрица, почему нигде не появлялась Анна с этой юной феей, почему девушка не представлена ко двору.

Он вспомнил старые слухи о внебрачном ребенке князя, которого все эти годы воспитывала его сестра. Но это чушь, вранье, перед ним стояла юная Елизавета. Он не понимал только одного, как им удавалось хранить эту тайну столько лет. Как могла вырасти совсем рядом, словно мифический Парис, эта девушка. Она может стать теперь тем самым яблоком раздора, которое поднимет безумцев на новый бунт.

Но никто ничего не сказал в этом старом замке.

Она не проронила ни звука, и молча на него смотрела.

– Почему ты не сказала мне, что встретила там ее? – удивленно спросил он.

– Ты был так занят, да и, судя по всему, никто ничего не знает, вот что самое удивительное, и куда только смотрели наши старые сплетницы.

– А поэт? – спросил он очень тихо.